1958 - Нематрос

Точно так же сказала Марьяна на третьем свидании, на том складе одиннадцать лет назад. Витяй горько усмехнулся про себя.

Протянул руку:

- Давайте сюда!

Настя покорно вернула ему монету.

- Вы даже не представляете, что это за тварь, - сказал он. - На что она способна. А всё это уже было! Ведьма уже вселялась в вас. Тогда случилось не по её, Иван приковал вас к батарее, вы отгрызли себе ногу, чтоб спастись, но умерли от потери крови прямо в его доме, оставив эту чёртову монету меж половиц.

Настя побледнела. Звучало ужасно, даже Спирин, не знавший всех подробностей, поморщился.

- Ивана судили, он отсидел. А эту монету нашёл я после его смерти, унаследовав дом. И она получила второй шанс. Поэтому мы здесь – нельзя дать ей третий!

Серёжа Апостолов смотрел на него, как на сумасшедшего. Потом перевёл взгляд на Спирина, воспринимавшего эти бредни, как должное, и совсем приуныл. Госнаграда уже не казалась близкой и осязаемой. Мысль потекла в сторону того, кому и в каком виде он должен обо всём этом докладывать.

Витяй вздрогнул. Сердце пропустило ещё удар, а за ним второй, как старый барахлящий мотор дедовского «Москвича». Другого деда, по отцу. Это конец, такое ни с чем не спутаешь.

Витяю стало совсем худо, и он на ватных ногах доковылял до места, отмеченного флажком, указывающего на затопленную теперь могилу.

Зато в воде можно было не стоять.

Неожиданно для всех он рыбкой нырнул с берега. Не рассчитал, не допрыгнул, врезался рукой в дно и, кажется, сломал палец или даже два.

Вынырнул глотнуть воздуха и попытался снова, теперь уже уйдя на глубину. Холодная вода обняла его, остудила пыл. Он достал до дна, слишком гладкого, но определённо того самого, бывшего её могилой. Опять выплыл, открыл глаза, проморгался, повертел головой, ориентируясь по флажкам.

- Туда, вправо! – крикнула Настя. – С полметра примерно. Она лежала головой на восток, так что берите целый метр!

Ещё один кульбит, и Витяй вновь устремился ко дну. Успел пошарить по нему, дрыгая ногами наверху, но не удержался, и вода, кувыркнув, вытолкнула его обратно. Опять безрезультатно.

Глаза уже не просто пекло – резало. В глотку натекло воды. Два-три раза нырнуть – максимум, который он может себе позволить. Перед глазами отчётливо стояла рожа этой твари, тогда, в домике, час назад. Лицом это уже не было. И это существо сейчас наслаждается телом его жены. Видение должно было стать стимулом, должно гнать вперёд или в данном случае вглубь, но отчего-то не гнало. Он был пуст, истощил все внутренние резервы.

Нырнул, но совсем неловко, и только нахлебался ещё сильнее. До дна в этот раз даже не достал. И совсем не был уверен, что сможет в следующий. Что вообще этот следующий раз будет. Сердце опять пропустило удар. В воде это ощущалось во стократ страшнее.

Подпитываемый подступившим ужасом смерти, он нырнул, сделал это так эффективно и в некотором роде даже красиво, что получил возможность пошарить по дну дольше, чем в любое из прошлых погружений.

И ему удалось! Рука с монетой нащупала… другую руку. Этого не могло быть, но было.

Рукопожатие вышло крепким. Не сразу поняв, что происходит, он перепугался и выронил монету. Витяй клялся себе потом, что эта подводная рука забрала у него монету, но голос разума убеждал – выронил сам.

Нужно было попытаться достать её, воздух в лёгких ещё был, но безумный, первобытный страх, схватил Витяя в липкие лапы, парализовал. Он щедро хлебнул, пытаясь всплыть. Вода пошла в лёгкие. Витяй распахнул глаза, оставшись в полной темноте, запутав мозг, который с радостью отдался панике. Он перестал соображать, где верх, а где низ. Дикий ужас сковал и без того непослушные конечности.

Умирать всё-таки было страшно.

Оказавшись на поверхности, он понял, что больше не нырнёт. Что всё оказалось тщетным, и даже прыгнув выше головы, отдав всё до последнего, можно не достичь цели. Ноги нащупали под собой твердь.

Витяй медленно брёл к краю раскопа, дрожа всем телом, понурив голову, выплёвывая воду. Закашлялся и вытер лицо. Всё вокруг воспринималось через мутную плёнку, а нос отказывался вдыхать. Ему помогли выбраться. Вырвало тухлой, мутной жижей, но легче не стало.

Все молчали. В глазах товарищей он видел растерянность и жалость.

- Я потерял монету.

Энтузиазма во взглядах не добавилось. Кажется, всем стало очевидно, даже решительному Спирину.

Витяй понял, что уже не встанет, попросту не сможет. Сердце так слабо гоняло кровь, что давления не хватит напитать голову, если попробует подняться. Бросил взгляд на останки археологической палатки за спиной. Жизнь скоротечна и непредсказуема. Углубляясь в историю, сам можешь стать историей.

- Давайте просто посидим здесь? – предложил он. – Обещайте только, что не будете хоронить меня, если не исчезну и останется тело. Я кремироваться собирался… мы с Марьянкой. У вас вообще как с кремацией?

Приняв окончательное решение, переключившись на практические, почти бытовые вопросы, его мозг успокоился. Стало просто и легко, страх смерти притупился, утих, уступил место ясности и определённости. Будет так, как должно быть. Витяй оглядел товарищей по несчастью. Не самая плохая компания для смерти. Жаль, Марьяна не рядом.

Он лёг на спину, раскинув руки в стороны и больно ударился головой. Что-то твёрдое валялось на земле. Витяй повернул голову и увидел ножовку, которой Шпала пилил рейки для разметки раскопа и колышки. Сейчас она была бурой от крови. Да и вся земля вокруг – тоже, хоть и большую часть вымыло дождём.

Рядом россыпь железных стержней, которыми Вайцеховский зондировал грунт и небольшая паяльная лампа.

Весь нехитрый набор сложился в его мозгу в ужасную, красноречивую картину. Так просто и так страшно.

Витяй понял всё.

***

Майя гребла землю руками, отбрасывая в стороны, к стенам ямы, она давно сломала все ногти, но продолжала копать. Она готова была зубами грызть землю, если это приблизит её к победе.

Костей нигде не было. Старик сделал раскоп примерно пять на шесть метров, внушительный, если помножить на