Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

Марси схватила свой, но Кэтрин вежливо покачала головой.

Жак тепло улыбнулся. — Он там, если понадобится, хорошо?

За окном, в темноте, начинался снег. Лёгкие хлопья кружились — тот нежный, первый снег, что нередко предвещает начало метели. Он всегда приходит первым, этот редкий и безобидный с виду снег, — и почти всегда за ним следует куда более серьёзный.

— Не знаю, рассказала ли вам Марси, как я работаю, но я не пользуюсь картами, чайными листьями или чем-либо подобным, — объяснил Жак. — Мне нравится держать в руках что-нибудь ваше — или вашего мужа, если вы хотите, чтобы я сосредоточился на нём. Я вижу, вы носите обручальное кольцо.

Кэтрин взглянула на руку. Ни разу, ни на секунду она не снимала золотое кольцо за все годы их с Джеймсом брака. — Да, — сказала она с некоторым замешательством. — Я... по-прежнему ношу.

— Вы позволите мне подержать его, пока мы разговариваем?

Она не раз была близка к тому, чтобы снять его после исчезновения Джеймса, но так и не сделала этого. — Не знаю, — неловко ответила она. — Уверена, звучит глупо, но я не снимала его с тех пор, как он надел его мне на палец.

— Нет, совсем не глупо. — Жак широко улыбнулся, открывая ряд идеально белых фарфоровых зубов. — Я предложил это лишь потому, что обручальное кольцо, будучи столь личным предметом, нередко очень эффективно. Но вам важно чувствовать себя комфортно, Кэтрин, это здесь главное.

Марси довольно бесцеремонно ткнула её локтем и выразительно уставилась на кольцо.

— И вы! — сказал он игриво, указав пальцем на Марси. — Ведите себя прилично.

Марси изобразила в ответ игривую гримасу, откинулась поглубже в диван и отпила вина. — Я только хочу помочь.

Кэтрин некоторое время смотрела на кольцо, не говоря ни слова.

— Пусть мысли, воспоминания и чувства, которые вы сейчас переживаете, текут свободно.

Мягкий звук его голоса нарушил её сосредоточенность.

— Пусть они приходят к вам, — сказал Жак. — Пусть захлёстывают вас, как нежные волны.

Кэтрин повернула кольцо и медленно потянула его через костяшку пальца. — Думаю... думаю, это будет хорошо. — Она на мгновение замешкалась, глядя на него на своей руке, потом сдвинула с кончика пальца. Глубокий ров из гладкой бледной кожи остался на его месте. Как шрам, подумала она.

Жак взял её руку в обе свои и мягко позволил кольцу перейти из её ладони в свою. С очередной тёплой улыбкой он слегка откинулся назад, отпустив её руки, и медленно покатал кольцо между пальцами, как будто проверяя его на изъяны. Глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд, потом выпустил длинной струёй, закрыв при этом глаза. — Хорошо, — прошептал он куда-то в пространство. — Кэтрин, у вас есть родственники?

— Нет, родители оба умерли, и я единственный ребёнок в семье.

— Странно. — Жак нахмурился, не открывая глаз. Его пальцы скользили по кольцу. — Я ощущаю здесь сильное чувство групповой динамики, как будто вы часть более широкого сообщества. Обычно подобное я чувствую у близнецов или людей из больших и сплочённых семей, или как минимум у тех, кого связывают очень тесные братские или родительские узы.

Кэтрин взглянула на Марси. Та ответила взглядом, говорившим: «Не торопись».

— Ваш муж, — внезапно спросил он, — тоже был единственным ребёнком в семье?

— Джеймс был сиротой. Он так и не узнал наверняка, были ли у него братья или сёстры.

Жак помолчал несколько мгновений. — Я также ощущаю сильное чувство изоляции и одиночества. Почувствовать такую двойственность столь интенсивно в одном человеке — необычно. Возможно, энергия, которую я улавливаю, исходит более чем из одного источника. Такое случается.

— Это плохо? — спросила Кэтрин.

— Нисколько. — Его глаза оставались закрытыми, но быстро двигались под веками. — Знаю, вопрос покажется странным, и, пожалуйста, не обижайтесь, — но носил ли это кольцо ещё кто-нибудь?

— Нет, конечно нет, зачем бы...

— У вас и Джеймса были дети?

— Нет. Боже, он ужасен,  — подумала она. — Что я здесь делаю?

— Вы уверены, что у Джеймса никогда не было детей?

— Да, уверена, — ответила Кэтрин тоном, из которого следовало, что терпение изменило ей. — Он был моим мужем. Мы поженились в начале двадцатых. Если бы он завёл детей в подростковом возрасте, вы не думаете, что он мог бы упомянуть об этом?

— Я не имею в виду ничего обидного, Кэтрин. — Жак медленно открыл глаза. — Я просто рассказываю вам то, что чувствую.

— Нет, на самом деле вы задаёте мне вопросы. Пока что результат — ноль из трёх.