Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

Голос Жака вернулся к ней. Пребывание там вам больше не на пользу.

Кэтрин заставила себя отойти от зеркала, но остановилась у дверцы спального шкафа, где её внимание привлекло не воспоминание — что-то иное. Она присела и сосредоточила взгляд на охотничьем ружье, прислонённом к дальнему углу.

Ружьё принадлежало Джеймсу. Она стреляла из него лишь дважды — несколько лет назад, когда он настоял на том, чтобы она усвоила основы обращения с оружием на всякий случай. Судя по всему, он сам чувствовал себя с ним ещё более неловко, чем она, и она с трудом могла представить кого-либо из них с оружием, но оно было куплено как мера предосторожности — потенциально необходимое зло.

Здешние зимы бывают пустынными,  — сказал он однажды. Сейчас никогда не знаешь.

В голове мелькнуло воспоминание о мужчине с чёрными глазами. Что если он поджидает её где-то снаружи? Что если, обрезав телефонные провода, он знал: рано или поздно она выйдет к «Бронко» и поедет за помощью? Она сама идёт в ловушку. Весь сценарий звучал нелепо, но страх и неопределённость были удушающими — и отнюдь не воображаемыми.

Помощи нет.

Сердце гулко стучало. Кэтрин схватила ружьё, коробку патронов и направилась к двери.

Карло начал утро так, как начинал большинство утр: с похмелья и смутного чувства вины по этому поводу. Как правило, его сон был пьяным, без сновидений и глубоким, но время от времени он всё же видел сны. Редко приятные — и та ночь не была исключением. Ему снились Джеймс, Кэтрин и озеро — в этом он был уверен, — но вспомнить какие-либо конкретные детали не мог. Всё, что осталось, — жуткое ощущение ужаса и боли, смутное и бесформенное.

Он обвёл взглядом квартиру, заставленную пустыми бутылками из-под виски, и вздохнул. Сон был не единственным, что он не мог вспомнить толком. Пустые бутылки свидетельствовали о том, что он выпил всё, а большая часть вчерашнего вечера была в тумане.

Сегодня всё будет иначе,  — сказал он себе. Конечно, он давал себе это обещание почти каждый день, но на этот раз был настроен выполнить его — сделать что-нибудь хорошее, что-нибудь положительное. Он займётся делом для Кэтрин — даже если она не дала на то явного благословения, и в конечном счёте она увидит, что он действует в её лучших интересах. Карло уже давно так себя не чувствовал.

Что-то потянуло его к книжному шкафу. Среди бесчисленных книг в мягких и редких твёрдых переплётах хранился фотоальбом, составленный ещё в студенческие годы. Он чудесно запечатлел то время — преимущественно вечеринки и студенческие комнаты, девушки, с которыми он встречался, и те, с которыми только хотел бы, друзья и возлюбленные, и, конечно, разные снимки их с Кэтрин. Хотя они очень много для него значили, Карло нередко находил прогулки по дорожке памяти слишком болезненными, чтобы на них решиться, и потому редко в них углублялся. На самом деле он не перелистывал альбом столько, сколько мог вспомнить, и хотя что-то подсказывало ему, что сегодня, пожалуй, не лучший момент для ностальгии, он чувствовал необъяснимое влечение взглянуть на старые фотографии.

Карло присел у полки с альбомом. Тот выглядел странно — словно не на месте или не совсем правильно. Это, без сомнения, был его фотоальбом — другого у него не было, — но выглядел он слишком новым. Он помнил обложку более старой и несколько потрёпанной. — Странно, — сказал он сквозь зевок. Вытащив альбом, он протёр глаза, попытался сосредоточиться и раскрыл его.

Сдвинув брови, он вдруг почувствовал, как сердце провалилось, а потом тут же заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать.

Страницы были пустыми.

Он перелистывал страницу за страницей, с каждой новой становясь всё более лихорадочным, — пока не добрался до конца. Ничего — ни одной фотографии, ни следа их, ни малейшего признака того, что в альбоме когда-либо хранился хотя бы один снимок. Но как это возможно? Куда они все делись?

Хотя Карло понимал, что это нелепо, он осмотрел пустое место на книжной полке — не высыпались ли все фотографии. Ничего. Он снова взялся за альбом. Это выглядело как тот же альбом, что стоял у него годами, но не мог им быть. Он отчётливо помнил потёртости на том.

— Тогда откуда взялся этот? — пробормотал он. — И куда делся мой старый?

Карло попытался вспомнить, не покупал ли он в какой-то момент второй альбом и просто забыл. И всё же, даже если бы это было так, он знал — от первого он никогда бы не избавился. Те фотографии для него слишком много значили.

Он бросил пустой альбом в сторону и принялся рыться в книжном шкафу, вытаскивая книги, пока полки не опустели.

Неужели он выбросил или потерял альбом в одном из пьяных угаров? Неужели мог сделать подобное и не иметь никаких воспоминаний об этом? Казалось невозможным. Выпивка регулярно выедала ему память, но он с трудом верил, что мог забыть, как уничтожил что-то столь для него важное.

Растерянность и страх уступили место подавленности и ненависти к себе. — Ну и болван, — произнёс он, убеждая себя, что сам виноват в пропавших фотографиях. Должно быть, он что-то с ними