Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

Не будь такой драматичной,  — сказала она себе.

Но Кэтрин слишком хорошо знала: после гибели японского мальчика она больше не могла видеть или думать о детях, не думая о смерти. Даже в самых обыденных обстоятельствах — встречая детей на улице, видя, как они резвятся на детской площадке или ужинают в ресторане, — их невинные лица всегда превращались в смертные маски.

Раньше так не было — она когда-то любила общаться с детьми и наблюдать, как они играют на берегу озера, — хотя на протяжении большей части взрослой жизни тема детей в целом была для неё болезненной. В начале отношений они с Джеймсом решили не заводить детей — не потому что не любили их, а просто потому что предпочитали жизнь в свободе и вместе. Но они оба не вполне осознавали, насколько придётся отстаивать это решение на протяжении многих лет и насколько оно откроет их для частых насмешек. В представлении многих женщина без желания рожать была еретичкой, в каком-то смысле хулящей Бога и природу, — как если бы путь к тому, чтобы стать достойным и полноценным человеком, пролегал исключительно через деторождение.

Джеймс разделял её взгляды, соглашаясь, что дети усложнят их жизнь и изменят её до степени, которая его не устраивала. Он был счастлив с ней, их котом Барни, озером, домом и своим творчеством. Он был доволен, и вместе они были целы. Некогда, не так давно, они были целы.

— Это правда, — сказала она, превращая мысли в слышимые слова — как делала, пока Джеймс ещё был в доме рядом и мог их слышать. — Разве мы не были когда-то целы, Джеймс? Не так давно?

В ответ ветер швырнул снег в раздвижные стёкла. Кэтрин подошла ближе, обводя взглядом участок, с ружьём в руке. Как я, должно быть, нелепо выгляжу,  — подумала она. Какой несусветной дурой я стала — стою здесь с этим старым ружьём, слежу за падающим снегом, боюсь заблудившегося мужчины и его маленькой дочери и каждой чёртовой вещи на свете и у себя в голове.

Кэтрин снова сосредоточила внимание на участке и, убедившись, что мужчина ни где-то рядом не прячется, ни не поджидает её на пути от раздвижной двери до машины, пошарила в сумочке в поисках ключей и вышла на улицу.

Она и представить не могла, насколько холодно. Закрыв за собой раздвижную дверь и уткнув подбородок в грудь, она огляделась, двигаясь быстро по ступеням террасы. Пересекая небольшой участок двора к «Бронко», она взглянула на ряды коттеджей. Тёмные, покрытые свежим снегом, они молчали среди неподвижного леса. Разбросанные по иначе нетронутой панораме, они выглядели более запущенными и обветшавшими, чем обычно.

Остатки тропы, уходившей в окружающий лес, привлекли её внимание: снег там был ещё не такой глубокий, форма тропы сквозь буран была ещё различима — едва-едва. Она вспомнила последний раз, когда они с Джеймсом шли по этой тропе — рука в руке, ранним вечером после ужина. Хотя оба уже перешагнули сорокалетний рубеж, он казался таким же крепким, как в двадцать — тело по-прежнему стройное и жилистое, шаг упругий. До безумия только Кэтрин начинала сомневаться в своих силах — только не Джеймс.

Думай о старости — станешь старым,  — говорил он ей. Боже мой, Кейт, нам едва за сорок, мы ещё дети!

Для Джеймса время всегда было несущественным, возраст — границей сугубо психологической природы.

Это всё у тебя в голове, малышка.

Ирония, подумала она. Пожалуй, он был прав всё время.

С тяжёлым ружьём, неудобно прижатым вдоль тела, она отвернулась от тропы и снова оглядела участок.

Мужчины и маленькой девочки нигде не было.

Двигаясь так быстро, как позволял снег, она добралась до «Бронко» и потянула дверь со стороны водителя. Та открылась с громким скрипучим стоном, эхом прокатившимся по стоянке, пока она забиралась внутрь.

Рулевое колесо было ледяным даже сквозь вязаные перчатки, и лобовое, и заднее стёкла покрывала тонкая плёнка льда.

К счастью, двигатель сразу завёлся; она включила обогреватели и на мгновение обняла себя — взгляд застилало облако собственного пара.

Сквозь клубы тумана и ледяные прорехи на стёклах она наблюдала за обстановкой как могла, поворачивая голову из стороны в сторону в попытках охватить взглядом как можно больше. Мужчина мог быть где угодно, и если она его не заметит — он запросто подберётся незамеченным. Нахождение в кабине производило вдруг жуткое ощущение. Как в замурованном пространстве, представилось ей, — вот здесь, в этом холодном маленьком открытом пространстве, отрезанной от внешнего мира и всё же ощущающей его. Странно, как пребывание внутри чего-то такого заурядного, как легковая или грузовая машина, создаёт ложное ощущение безопасности — отделённости от остального мира, — словно оказавшись внутри, становишься невидимым. Как смотреть на жизнь из какого-то другого места, подумала она, — какого-то обособленного места.

Да,  — прошептал ей Джеймс. Да.

Хотя тепло, заполнившее кабину, несколько смягчило первоначальный холод, её накрыла новая волна холода. Она содрогнулась, но, как только она прошла, включила «Бронко» и нажала на газ. Шины завизжали, скользя по