Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

медленно раскачивалась, ржавые цепи скрипели при каждом движении. Женщина, казалось, смотрела прямо на него, но никак не показывала, что его действительно увидела. Она была поразительно стара — лицо настолько изборождено морщинами, что напоминало растрескавшуюся и расколотую глину. Белые волосы были тонкими и слишком длинными для женщины её лет и свисали по обе стороны изнурённого лица, как изношенные занавески.

В лёгком халате и тапочках ей должно было быть холодно, но вместо этого она выглядела невозможно хрупкой и ни о чём не подозревающей — скелет с пепельным цветом лица, одетый и усаженный здесь как будто помимо своей воли.

Карло медленно подошёл к женщине, не зная, какой будет её реакция. Она опустила голову, и он не был уверен, заснула ли она или просто не заметила его. Пересекая то, что осталось от палисадника, и осторожно поднимаясь по ступенькам на крыльцо, он заметил, как женщина снова медленно подняла голову.

Никогда прежде он не видел, чтобы разрушительная работа времени была столь очевидна на человеческом лице. Рот, казалось, навсегда застыл в гримасе, а глаза были покрыты густыми белыми катарактами. В костлявых, изуродованных артритом руках — деревянные чётки, золотое распятие свешивалось с последних бусин в такт нежному движению качелей.

— Миссис Ковингтон?

Женщина смотрела на него глазами, которые ничего не видели.

— Мэм, вы Жозефина Ковингтон?

Она медленно и с трудом кивнула, молочные глаза глядели сквозь него.

— Миссис Ковингтон, вы... вы меня не знаете; меня зовут Карло Дамоне. Я близкий друг Кэтрин.

Женщина не ответила.

— Жены Джеймса, Кэтрин, — сказал он с большей настойчивостью. — Я надеялся поговорить с вами о Джеймсе, мэм. О вашем сыне, мисс Ковингтон, — он пропал. Чуть больше года назад он бесследно исчез. Вы знали об этом?

Её губы беззвучно шевелились в молитве, деревянные бусины медленно скользили между скрюченными пальцами.

— Миссис Ковингтон, вы понимаете? Я проделал немалый путь, чтобы увидеться с вами. Это очень важно. Видели ли вы Джеймса? Слышали ли что-нибудь от него? Он пропал. Ваш сын, Джеймс, миссис Ковингтон, он пропал.

На этот раз слово сын , по всей видимости, что-то задело, и её голова медленно качнулась в сторону, словно она расслышала что-то издалека и силится разобрать. — Мой сын, — произнесла она слабым и хриплым голосом.

— Да, ваш сын. — Карло огляделся. Неужели эта женщина и вправду живёт здесь одна? Она выглядела едва соображающей и физически не способной о себе позаботиться. — Вы одна здесь, миссис Ковингтон? Есть ли кто-то, кто за вами присматривает? Вы не хотите зайти внутрь? На улице ужасно холодно и идёт снег, вам действительно нужно...

— Мой сын умер, — тихо произнесла она.

— Нет, мы... мы не знаем, что Джеймс умер, он пропал, он...

— Паркер, — вдруг произнесла женщина — с большей силой, чем казалось, она способна собрать.

— Простите?

— Паркер. Мой сын.

Кэтрин не упоминала, что у Джеймса был приёмный брат, хотя это вполне было возможно. — Я не понимаю, миссис Ковингтон — Паркер тоже был вашим приёмным ребёнком?

— Зачем вы спрашиваете о нём сейчас, столько времени спустя? Он был всего лишь маленьким мальчиком, мой... мой бедный, драгоценный, прекрасный мальчик. Он был моим ребёнком!

Карло мог лишь предположить, что у Жозефины и её мужа был ещё один ребёнок — сын по имени Паркер, который, по всей видимости, умер много лет назад. Возможно, именно это и объяснило их решение взять приёмного ребёнка, вроде Джеймса, — и он подозревал, что именно это в большей мере объясняло, почему они казались Кэтрин эмоционально холодными и отстранёнными. — Миссис Ковингтон, вы помните Кэтрин?

Пожилая женщина устало кивнула. — Кэтрин.

— Да. Кэтрин. Ваш сын Джеймс женился на ней, вы помните? Я друг...

— Джеймс не был нашим сыном.

— Приёмным сыном, — поправил он себя.

— Паркер был нашим сыном.

— Слышали ли вы от Джеймса? Он пропал, миссис Ковингтон, вы понимаете?

Монотонный скрип качелей на веранде был единственным ответом. В растерянности Карло кивнул, хотя был почти уверен, что женщина полностью слепа. Он медленно начал спускаться по ступенькам. Жозефина Ковингтон явно страдала, среди прочего, старческим слабоумием, а небо приобретало странный серый оттенок. Снег усиливался, а ему предстояла долгая дорога домой. — Прошу прощения, что побеспокоил вас. Вы уверены, что вам хорошо здесь одной? Я мог бы позвонить кому-нибудь или...

Обескураженный молчанием в ответ, Карло обернулся и пошёл к машине.

— Он утонул, знаете ли.

Карло остановился.

— Наш сын Паркер — он утонул. Все думали, что это несчастный случай, даже мой дурак-муж. До самой смерти он верил, что гибель Паркера была несчастным случаем. Он хотел в это верить, ему было это необходимо. Он верил, потому что Джеймс так хотел. Но мать не проведёшь. Мать кое-что знает о своих