Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

— Вы думаете, что он всё ещё на озере, — произнёс Жак — уже не вопрос. — Но не как раньше. Не... совсем.

— Да, — тихо сказала она; вызывающий тон сменился чем-то больше похожим на дискомфорт. — Я... ну, думаю, что, возможно, это так, но... только в каком-то смысле. Думаю, его память может сохраняться, и...

— Нет, это не так. — Его выражение изменилось, словно в голове прояснилось. — Вам нужно быть со мной честной. Вы думаете, что он всё ещё там, но... что это не совсем он. Вы думаете, что, может быть, таким он никогда и не был. Вы ставите под сомнение всю свою жизнь с ним и...

— Вы ошибаетесь. — Кэтрин взяла себя в руки.

— Разве, Кэтрин?

— У нас были многие счастливые годы вместе.

Жак покачал головой. — Такая скорбь, она... она такая тяжёлая. Он... Он ещё не перешёл, Кэтрин. Теперь яснее: я... не думаю, что он ушёл полностью. Он бежит. Джеймс бежит, но он не один.

— Джеймс мёртв, — ровно произнесла Кэтрин.

— Мы не умираем. И если бы вы верили в это, вас бы здесь не было.

— Я хотела бы получить обратно своё обручальное кольцо, пожалуйста. — Кэтрин протянула руку. — Думаю, мне пора идти.

— Он не один, — снова произнёс Жак.

— Кольцо, пожалуйста, можно ли мне его вернуть?

— Он с детьми.

Кэтрин встала — всё тело дрожало. — Верните мне обручальное кольцо.

— Он с детьми, Кэтрин.

— Никаких чёртовых детей нет!

Марси вскочила, отставила вино и потянулась к Кэтрин. — Всё хорошо, дорогая, успокойся.

Жак протянул ей кольцо. — Прошу прощения, что напугал вас. Иногда в пылу момента моя концентрация такова, что я впадаю в нечто похожее на транс.

Кэтрин выхватила кольцо, но не надела на палец. Вместо этого бросила его в сумочку. — Это была плохая идея. Я... прошу прощения, не хочу проявлять неуважение в вашем собственном доме, но я... Сколько я вам должна?

— Это не ярмарка, Кэтрин.

— Вы всё же ожидаете, что я заплачу?

— Я хотел бы продолжить, — сказал он. — Знаю, вам трудно, но думаю, важно копнуть глубже. Меня не интересуют деньги. Я пытаюсь вам помочь, и я улавливаю что-то очень интенсивное...

Она достала из бумажника двадцать долларов и положила на кофейный столик. — Если этого недостаточно — вышлите мне счёт.

— Я искренне сожалею, что расстроил вас.

— Спасибо, знаю, намерения были благими. — Кэтрин через силу улыбнулась. — Я достаточно выставила себя на посмешище сегодня вечером. Спасибо за ваше время. Марси, идём.

Марси поспешно собрала вещи. — Прости, Жак, она иногда бывает эмоциональной и...

— Кэтрин? — сказал он, не обращая внимания на Марси и медленно поднимаясь с дивана.

Она обернулась и посмотрела на него.

— Это всё само собой не уйдёт. Вам нужно встретиться с этим лицом к лицу и по возможности разрешить.

— Да, понимаю. Спасибо за ваше время.

— Вы планируете переехать с озера, — сказал он внезапно.

Она кивнула.

— Это хороший план. Сделайте это как можно скорее. Я чувствую очень много негатива вокруг него, очень тёмную энергию, которая... очень... тревожит. Здесь есть что-то большее, чем вы знаете, — большее, чем знаю и понимаю я, — что-то экстраординарное. Но тем не менее — пребывание там вам больше не на пользу.

— Вы имеете в виду, что это небезопасно.

Жак смотрел на неё, но не добавил ничего более.

Взгляд его глаз промчался сквозь её мысли и медленно растворился в воспоминании, уступив место кружащимся хлопьям здесь и сейчас за раздвижными стёклами.

Снег усиливался.

Кэтрин прошла в соседнюю кухню и взяла телефон.

Гудка не было.

Она быстро прошла в спальню и попробовала другой аппарат — тоже молчание. Было вполне обычным делом, что провода обрывались во время такого сильного снегопада, а когда это происходило, ремонтники обычно прибывали через несколько часов. В подобные метели, поняла она, это могло затянуться на несколько дней. И всё же она не могла отделаться от ощущения, что совпадение это слишком удобное. Пусть жизнь в Блиссфул-Пойнте была тихой и не знала насильственных преступлений, очевидно, что незнакомец вполне мог перерезать телефонные провода до своего внезапного появления. То, что с ним была девочка, не освобождало его от подозрений. Некоторые преступники даже используют детей как щит или приманку — способ завоевать доверие ничего не подозревающих жертв. Она читала