Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Это ты так изящно обозвал нашего нового знакомого упырем? Райнер, ты пишешь триллеры, – усмехнулась Леа. – У тебя такой герой в финале непременно окажется маньяком.

– Ну так я о чем! – мечтательно вздохнул Фаст. – Вилли для этого просто создан.

– Райнер!

– Да брось, Леа. Сама понимаешь, что парень подозрителен до чертиков. Я ведь тоже не бедствую, но такие запонки себе не куплю. Ты их видела?! – Фаст трагично вздохнул, будто запонки Вильгельма были смыслом его жизни. – Но это мелочи по сравнению с твоими воспоминаниями. Ты помнишь, что звала мать?

– Маму? – Леа резко обернулась к нему. – Нет, не помню.

– Ты шептала: «Мамочка, прости, я не специально». Наш таинственный Вилли прав: это очень похоже на старое воспоминание. Видимо, озеро все же влияет на тебя больше, чем тебе кажется. Да-да, я заметил, что ты храбришься и пытаешься запрятать воспоминания поглубже. А замок, ты ведь прежде не бывала в Нойшванштайне?

Леа задумалась. Теперь она не могла ответить с прежней уверенностью. После гибели матери многие детские воспоминания изменились – так говорил отец. Психолог подтверждал: это нормальная реакция психики на травму.

– Мне стоит обсудить это с отцом, – пробормотала она.

– Не грусти. – Райнер мимоходом похлопал Леа по колену. Щеки ее вспыхнули, но движение было слишком мимолетным, чтобы затевать скандал. – Я рядом, и моя жилетка всегда к твоим услугам. Можешь пореветь.

– Ага, так открою тебе душу, – покачала головой Леа, – а ты состряпаешь из меня очередного маньяка.

– Ну уж нет, – запротестовал Фаст. – Во-первых, место маньяка уже занято Вилли. Не позволю его подсиживать! А во‐вторых, ты назначена на роль моей невесты. Я не привык менять решений.

Леа глубоко вздохнула. Правду бабушка говорит: старое дерево не пересадишь.

– Леа, – негромко позвал Райнер, когда она уже не ждала продолжения разговора. – Режим шутника всегда можно выключить. Мне просто кажется, так тебе проще воспринимать и меня, и все, что происходит вокруг. Но если вдруг захочешь, чтобы рядом оказался кто-то без ветра в голове… просто дай знать.

– Спасибо, – прошептала в ответ Леа. Серьезный, с легкой хрипотцой тон скорее напугал. Наверное, Райнер прав: образ шутника, которому при случае можно отвесить подзатыльник, воспринимался проще.

Остаток пути они провели в тишине. Память включила защитный механизм: едва удавалось нащупать ниточку воспоминаний, как она тут же обрывалась – совсем как в детстве, когда психика блокировала все, что касалось матери. Райнер не мешал. Поймав на волне WDR4 мелодии Хелены Фишер и Santiano, он, казалось, полностью погрузился в музыку. Это было даже мило.

За окном неторопливо скользили идиллические пейзажи. На пастбищах жевали траву буренки, казавшиеся в лучах солнца почти лиловыми; они протяжно мычали и глухо побрякивали массивными колокольчиками. Дорога петляла между холмами, ныряя то в тень, то в яркий свет, и мир вокруг ощущался нарисованным – красочной иллюстрацией из детской книжки.

В одном Райнеру нельзя было отказать – в умении водить. Он управлял кабриолетом плавно, с той особой неторопливостью, что свойственна не водителю, а капитану яхты, покачивающейся на легких волнах. Убаюканная этим ритмом, Леа не заметила, как задремала.

Проснулась она от оглушительного визга, ворвавшегося в салон вместе с вихрем рыжих волос.

– Леа! Леа Тиль! – тараторила взлохмаченная девица с вызывающе ярким макияжем, не давая Леа даже открыть дверь. – Поверить не могу, что это ты!

Леа с опаской покосилась на Райнера. Тот с любопытством переводил взгляд с одной девушки на другую.

– О, так вы знакомы? – уточнил он, приподняв бровь.

– Знакомы?! – Девушка возмущенно всплеснула руками. – Райнер, ты хоть и выпустился за год до ее поступления, но не мог не слышать о Леа от Штайна!

– Я-то слышал. – Поймав удивленный взгляд Леа, Райнер хитро подмигнул. – Просто не думал, что вы настолько близки. Ты ведь на курс старше.

– Не просто близки! Леа – моя лучшая подруга! Мы три года делили квартиру, вместе воевали с арендодателем и едва не сожгли кухню. Она знает меня лучше, чем родная мать!

Леа заметила Хайке, вышедшую к воротам. На лице хозяйки промелькнула тень. Неужели слова Стаси вызвали ревность? Неудобно получилось.

Леа потрясла головой, стряхивая остатки тревожного сна. Утром, знакомясь с владельцами гостевого дома, она отметила, что фамилия Эдельранк кажется ей знакомой, но не придала этому значения. Теперь же, глядя на взбалмошную рыжую девицу, наконец сообразила почему. Перед ней стояла подруга по университету Стаси. Стало невыносимо стыдно, что из-за стресса и этой дурацкой поездки Леа не вспомнила сразу.

– Подруга, ну что ты застряла? – Стаси продолжала фонтанировать энергией. – Вылезай и обними старую соседку! Или ты меня совсем забыла?

Забыла? Скорее не узнала в новом амплуа. Бойкой Анастасия была всегда, но не настолько шумной, а подобный макияж прежде позволяла себе разве что на карнавал. Впрочем, вкусы меняются.

Их знакомство началось в Рурском университете, когда Стаси назначили наставницей к первокурснице Леа. В немецких вузах такая опека обычно оставалась пустой формальностью, но их случай стал исключением. Между девушками сразу возникло доверие, словно они знали друг друга вечность. Душа компании Анастасия Эдельранк легко ладила со всеми, но в близкие подруги выбрала именно «книжного червя» Леа. Для Стаси тихая первокурсница стала островком стабильности.

Позже они три года прожили в одной квартире в Бохуме. Стаси вытаскивала нелюдимую соседку на вечеринки, а Леа взамен загоняла ту в библиотеку. Они делили общий быт – от старого чайника до редких минут тишины. Но после выпуска жизнь развела подруг. Стаси вернулась в Баварию преподавать в гимназии, а Леа осталась на Руре. Общение свелось к открыткам на Рождество с дежурным обещанием встретиться, которое год за годом оставалось лишь строчкой на бумаге.

– Анастасия, не тараторь. Дай ей дух перевести! – резко осадил Стаси Райнер. – Леа стало плохо в Нойшванштайне.

Улыбка моментально сползла с лица Стаси, в то время как Хайке, замершая у ворот, выглядела на удивление равнодушной.

– Райнер, ну и болван же ты! – возмутилась Анастасия. – Кто тянет в этот туристический ад живого историка?!

Она распахнула дверцу и протянула руку. В ее жесте было столько искренней тревоги, что Леа даже растрогалась.

– Как ты, милая?

– Все хорошо, Стаси. – Леа тепло улыбнулась. – Просто я немного не в себе. А вы… – Она кивнула на Райнера. – Давно знакомы?

– С этим недотепой? – Стаси скорчила гримасу. – С уни. Он выпустился за год до твоего поступления, тоже состоял в фахшафте[27]. Любимчик профессора Штайна и всей женской части факультета.

Райнер картинно поклонился.

– Признаю вину, готов к любому наказанию, – протянул он с ухмылкой чеширского кота. – Считайте, у нас выездная встреча выпускников. Можем посидеть, поболтать.