Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

раскрыть вам все, но ручаюсь: мы сумеем сгладить любые трения Баварии с соседями. Сейчас вы дружны с Австрией, но есть Пруссия, Саксония, Ганновер… Мы станем тем невидимым звеном, что скрепит этот союз.

Людвиг отстранился. Вот что имел в виду Бисмарк, советуя сойтись с Вагнером поближе. Умно – продвигать свои замыслы через кумира молодого монарха. Однако не слишком ли это прямолинейно? Неужели его считают настолько наивным и далеким от дел? Даже обидно.

Прошел лишь месяц с воцарения Людвига, а от Вагнера уже пришло письмо с просьбой о встрече. Не будь того разговора в парке, Людвиг, вероятно, оставил бы приглашение без внимания. Теперь же он явственно ощутил угрозу. Тучи сгущались. Его как несмышленого кутенка пытались загнать опытные гончие. Загнать в империю. Пока по-хорошему.

– Впрочем, мы отвлеклись. И как ни прискорбно признавать, перед вами сидит бездомный творец. – Вагнер сокрушенно заломил брови и в один момент из миссионера-просветителя сделался скромным просителем. – После бегства из Дрездена я обречен на скитания. Не стану прибедняться: и Бисмарк, и сам король Вильгельм звали меня в Берлин. Но я отказал. Берлин слишком сух. Он насквозь пропитан военщиной. Под грохот сапог и это их «айн-цвай-драй» музыка умирает. А в Австрии мне суждено стать лишь тенью Моцарта. Швейцария же напрочь лишена германского духа. Людвиг, я мечтаю воплотить свои замыслы под вашим крылом. «Кольцо нибелунга» должно стать венцом нашей культуры… Но все стоит денег.

Уж сколько просьб Людвиг выслушал за неполные два месяца правления, но настолько открыто еще никто не попрошайничал.

– Чем именно я могу помочь?

– Вы, как истинный ценитель, прекрасно знаете, насколько сложна моя музыка. Она требует тщательной обработки. Шлифовки, которая превращает алмаз в бриллиант. Нужен зал с хорошей с акустикой. Нужен оркестр из первоклассных музыкантов и певцов, которые питаются отнюдь не воздухом. Все это вложение в баварскую культуру, несомненно, окупится со временем.

Подозрения крепли. Пруссия ловко пристраивала в Мюнхен соглядатая. С другой стороны, таких людей лучше держать на виду. Под должным надзором. Да и, святые угодники, как же заманчиво привезти любимого творца в Баварию!

Людвиг вдруг представил восторженный блеск в глазах Софи, когда она сможет не просто лично познакомиться с кумиром их детства, но и, возможно, стать музой. Вагнер, конечно, тот еще жук, но чувствует весьма тонко. Вряд ли он сумеет пройти мимо их глубокой привязанности и чистой любви.

– О какой сумме идет речь? – наконец спросил Людвиг. – Через правительство можно провести не так уж много, но у короля есть и свои источники финансирования.

Вагнер просиял и поднял бокал.

– Людвиг, я клянусь – вы будете первым, кто увидит и услышит результат! И он, поверьте, поразит вас.

Его взгляд вновь наполнился безумным блеском фанатика, но Людвиг этого уже не заметил.

Апрель 2018 года

Берг, Бавария

– А вот и наши красавицы! – с облегчением воскликнул Михаэль, поднимаясь со стула и выразительно взглянув на часы.

До открытия ресторана оставался еще час, поэтому хозяева решили проводить Стаси, Леа и Райнера на торжественное открытие симпозиума. Фаст, давно собранный, сидел за столом с Хайке и Михаэлем. Судя по опустевшей чашке и раскрытой папке с программой, ждал он уже долго и успел заскучать.

Темно-синий костюм-тройка в неброскую клетку, серебристая цепочка на кармане жилета и бордовый галстук – на среднестатистическом современнике подобный наряд смотрелся бы смешно, но Райнеру он удивительно шел.

– Господи, Райнер, – всплеснула руками Стаси, едва они с Леа вошли в зал, – ты собрался слушать доклады унылых старикашек или сниматься в историческом кино?

– В любой ситуации предпочитаю выглядеть уместно, – невозмутимо пояснил писатель, поднимаясь. – Должен же кто-то задать тон мероприятию. Да и докладов сегодня не будет: торжественное открытие, благодарность спонсорам и фуршет с перемыванием костей коллегам, которые не смогли приехать.

– Я не критикую, – фыркнула Стаси, подходя ближе, – просто подумалось: добавь ты цилиндр, и публика решила бы, что Людвиг Баварский воскрес. Вот бы шороху было.

– Великолепно! – усмехнулся Райнер. – Правда, до Хеллоуина для таких шуточек далековато.

– Зато до Вальпургиевой ночи – рукой подать. – Стаси заговорщически подмигнула и небрежным жестом взяла Райнера под руку.

Леа стояла чуть позади, делая вид, что изучает стену, от пола до потолка увешанную пожелтевшими снимками. Такая стена с портретами знаменитостей была обязательным достоянием любой уважающей себя семейной гостиницы. Сбоку, на полочке, где обычно размещали подарки и открытки с благодарностями, лежал молоток. А сверху красовалась табличка: «Стань одним из Эдельвейсов! Вы можете разместить свое фото на нашей стене славы. Рамку и гвоздь можно взять на стойке регистрации».

– О! – Заметив интерес Леа, Стаси подбежала к подруге. – Давайте сделаем совместное фото и повесим на стену!

– А зачем это? – поинтересовалась Леа.

– А это папа придумал. Обычно же вешают фотографии знаменитостей. А у нас каждый гость может почувствовать себя особенным. Люди тогда чаще возвращаются в гостиницу. Ну и гвозди не бесплатные, пять евро за штуку. Давай сфоткаемся? Смотри, какой Райнер красавчик.

– Да, профессор Штайн будет в восторге, – после секундной паузы ответила Леа. – Райнер услышит от него массу комплиментов.

– Думаешь, я старался ради Штайна? – Фаст картинно закатил глаза. – Я надеялся впечатлить его аспирантку.

– Тебе бы только восторги собирать! – Стаси шутливо толкнула его локтем. – Нет бы самому похвалить дам. Мы, между прочим, не зря полдня прихорашивались!

Она отступила на шаг, грациозно повернувшись. Элегантное платье изумрудного цвета мягко облегало фигуру, превращая Анастасию в подобие фарфоровой статуэтки. Волосы медного оттенка были уложены в изящную раковину, а игривый завиток, спадающий от виска к груди, подчеркивал тонкую линию шеи и уверенную осанку.

На фоне подруги Леа выглядела подчеркнуто сдержанно: серебристо-серый костюм с коротким жакетом и прямыми брюками придавал ей академическую строгость. Волосы, которые Стаси успела подкрутить, Леа в последний момент собрала в хвост, закрепив старинной заколкой, доставшейся от прабабушки. Несмотря на миловидность, она не чувствовала себя привлекательной и невольно завидовала миниатюрной и грациозной Стаси.

Райнер одобрительно хмыкнул.

– Придется признать, милые фройляйн, – произнес он, поправляя лацкан, – что если профессор Штайн и придет в восторг, то исключительно от вашей красоты.

– Вот! Так-то лучше, – победно заявила Стаси, поправляя на плече клатч. – Поехали, а то и впрямь опоздаем.

– В смысле – поехали? – удивилась Леа. – Тут же совсем рядом.

– Ох, Леа. – Стаси подхватила подругу под руку. – Тут всего километр, но ты же не собираешься при всем параде топать через лес вдоль озера? Райнер домчит нас с ветерком.

– Надеюсь, при этом мы не превратимся в крыс, – мрачно пробормотала Леа.

Она взглянула на свои босоножки на каблуке и согласно кивнула.