Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

потянулся к выключателю, но света не было, кнопка щелкала вхолостую. Тогда он поднялся и направился к двери. Воздух давил на лицо, влажный и удушливый, словно тяжелый, мокрый покров. Продвигаясь сквозь сумрачный лабиринт апартаментов – притом умудрившись ни разу ничего не задеть, – Ройс нашел дверь. Он был готов распахнуть ее, но внезапное прозрение заставило его задуматься, кто же может оказаться за ней. Может, это к нему прислали анонима с взяткой? Может, это террорист-радикал? Или самый банальный грабитель? Кто-то нехороший и враждебный, одним словом. Ройс сорвал абажур с лампы, вооружившись увесистой подставкой. Затем, нащупав глазок, он прижался к нему лицом, не ожидая увидеть что-либо отчетливое. Из приоткрытой двери напротив на коридор падала тусклая желтая полоса света: кто-то оставил там светильник и ушел. За дверью кто-то сдавленно хныкал – будто через ладонь, плотно запечатавшую губы.

Ройс отпер замок и глянул наружу. Коридор освещал бумажный фонарь, выставленный одним из соседей на коврик перед дверью. Сосед, немец-программист, судя по всему, пошел будить управляющего. Немец жил здесь с давних пор, еще до передачи Гонконга Китаю, был не из робких и много повидал на своем веку.

У самой границы света мелькнул черный силуэт, напоминающий движущийся мешок, и растворился во тьме. По плиткам прошелестели чьи-то шлепанцы, и где-то вдалеке снова послышались рыдания, чей источник теперь спускался, – этажами ниже. На другом этаже кто-то громко ругался на непонятом языке, эхо проклятий отражалось от вентиляционных решеток; последовал резкий «ответ» от приглушенно хлопающих дверей и постукивания швабр по трубам – раздражение, усугубленное влажностью, жарой и гнетущей атмосферой ночи.

– Эльвира?..

Произнеся это имя, Ройс почувствовал, как спину сковал холод, а мышцы сжались в болезненные узелки. Стараясь ступать как можно тише, он сделал несколько шагов вперед по коридору, хотя каждая клетка его тела протестовала против такого безрассудства. Темный проход вокруг него словно ритмично пульсировал, сужаясь и расширяясь, подобно живой артерии, пропускающей его сквозь себя. Ройс замер и поднял с заплеванного пола чей-то парик. Он был сделан из густых черных волос, отчетливо пах одеколоном и сигаретами. Вонь заставила желудок Ройса сжаться; в гортани горько защипало. В целом, эту штуку, наверное, не стоило трогать… мало ли кто ее носил.

Ройс вернулся в квартиру, упал на кровать и, вопреки, а может быть, и благодаря всем странностям минувшего вечера, почти моментально уснул.

К нему под одеяло скользнула Шелли Джексон – теплая, гладкая и голодная, как сама смерть. Она впилась в его губы и запустила руку под резинку пижамы. Потом забралась на него сверху, оказавшись в позе наездницы. Ее глаза, лишенные век, напоминали камешки – два отполированных до блеска самородка; а вот зоб что-то уродливо раздуло изнутри, из-за чего он превратился в лоснящийся кожаный бурдюк. Изнутри зоба доносился недовольный булькающий рокот. Длинный, похожий на червяка язык показался меж ее губ – и выстрелил вниз, влетев в его рот; кожаный бурдюк опустился, накрыв ему голову. Дряблая плоть льнула к лицу подобно целлофановому пакету, и Ройс отчаянно забарахтался, силясь освободиться, вдохнуть, закричать. Койн, каким-то образом сменивший Шелли, прижал палец к его губам в безмолвном призыве к тишине ужаса. Их тела сплетались все теснее, дыхание стало влажным от удушающей близости и нарастающей силы объятий. Лицо Койна было липким; оно стекало скользким соком, словно с кожицы перезревшего фрукта.

– Тссс, – прошептал Койн. – Это – ради всего святого.

Ройс вздрогнул, сбросив с себя образ Койна, – и пробудился в холодном поту, ощущая, как бешено колотится сердце. На следующее утро он обнаружил на своей двери загадочные темные отпечатки: один на уровне глаз, другой у пола. Казалось, кто-то, измазанный жидкой грязью, прижимался к двери лицом. Охваченный необъяснимой тревогой, Ройс сфотографировал эти «улики», а затем попросил управляющего помочь от них избавиться. Сотрудник прачечной потратил целый час, оттирая стойкие загрязнения сильным моющим средством, прежде чем они наконец исчезли.

Вскоре Ройс обратился к Ши с просьбой устроить ему встречу с мисс Джексон. Ши, снисходительно усмехнувшись, сообщил, что для этого достаточно простого приглашения на корпоративную вечеринку, где мисс Джексон, как ожидалось, будет присутствовать – развлекать «китаёз», падких на европейскую красоту.

Тем временем обед с Койнами превратился в необычное мероприятие. Ройс пришел на несколько минут раньше с бутылкой вина и скромным букетиком цветов. Дверь ему открыла Мэри Койн; она была в просторном свитере и флисовых брюках.

– Я ужасно мерзну в этом климате, – сказала она, указывая на свой наряд, – и правда, ее ладони оказались жутко холодными. – Плохое кровообращение. С юности оно у меня оно скверное, просто ужасное. Боже, а вы сегодня очень хорошо выглядите.

Ройс был одет в рубашку-поло и брюки-карго. Он не поленился подстричь усы в салоне красоты и несколько минут тренировал перед зеркалом свою искренность. По его опыту, хорошо одетые и приятно пахнущие моложавые мужчины на раз-два обезоруживали пожилых женщин. Вежливые ухоженные парни считались достойными доверия. Он также нахлобучил парик, подобранный в холле – впрочем, это решение его не на шутку озадачило. Его собственные волосы были темными и, да, немного редели на макушке, но все же, учитывая, что он поддерживал себя в хорошей форме, занимаясь легкой атлетикой и стабильно пробегая десяток-другой «стадионов» на беговой дорожке в спортзале, его облик пока не требовал столь радикальных украшательств.

«Господи, что со мной происходит? – промелькнула мысль. – Неужели я схожу с ума? Эти командировки берут свое. Вспомнить хотя бы вахту на нефтеперерабатывающем заводе, целый месяц в русской рабочей куртке, которую я по окончании миссии забрал себе. Потом – кража ковбойских сапог, ремня и бритвы у парня из Арканзаса. Зачем я это делаю? Нужды работы под прикрытием – это одно; но зачем мне красть чьи-то личные вещи? Я исчезаю, ни с кем не прощаясь… и никто меня даже обматерить напоследок не может. Как же все это странно. Откуда в коридоре взялся парик? Что здесь происходит? Страшно интересно будет разнюхать… разворошить это осиное гнездо».

Он понял, что дело не только в парике. Неделей ранее он обнаружил в сейфе дорогую пару часов и перстень, не имея понятия, как они туда попали. Осознав, что они принадлежат Теду К., его утомительному соседу по рейсу в Гонконг, Ройс почувствовал себя еще хуже, чем накануне. Едва удержавшись от соблазна надеть их, он заставил себя выбросить их в помойку. Мысль о визите к психиатру становилась все навязчивее, но он знал, что скажет врач: «Невозможно вести двойную жизнь без последствий для психики».

Мэри с искренней признательностью приняла у