Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

У самой двери миссис Вард взяла его под руку.

– Вам пора перейти от подглядываний к следующему этапу, – сказала она.

– Э-э… пардон? – Ройс обомлел.

– Мисс Джексон. Девушка из триста тридцать третьих апартаментов. Она милашка. Попытайте с ней счастья. Мне кажется, у вас есть общие интересы. Она любит наблюдать за птицами.

– Простите, но я не понимаю, о чем разговор, миссис Вард. – Ройс выдавил из себя улыбку, пытаясь скроить хладнокровие. «Что это за игра, леди?» – мысленно спросил он.

– Точно? – Она насупилась и уставилась на него испытующе. – Наши встречи проходят несколько раз в неделю. Заходите и вы. Мисс Джексон тоже обещала заглянуть к нам, чтобы познакомиться с нашим кружком.

– Да-да, наведаюсь как-нибудь, обязательно, – затараторил Ройс.

– Да, будем рады, – ответила старуха, выпустила его руку и по-матерински взъерошила его волосы. Ее грубый, острый ноготь слегка зацепил кожу на виске, и волна тошноты сразу же охватила его. Ройсу живо вспомнилась мясная лавка, куда он ходил с матерью в детстве. Он вспомнил мясника – как тот отвешивал шлепки ладонью красному мясному срезу, видимо, чтобы продемонстрировать его свежесть; как держал в руке тесак с широким лезвием и насвистывал – фальшиво и невесело, – пока покупатели ждали в очереди, отмахиваясь от мух журналами, зонтиками и головными уборами.

– Д-до свидания, миссис Вард, – кое-как выдавил Ройс.

– Всего хорошего, – прошипела старуха, заговорщически наклоняясь к нему, прежде чем юркнуть за дверь. – И вот еще что, мистер Готорн, – не отворяйте квартиру кому попало. По ночам в этой стране происходит… всякое.

Он хотел спросить, что именно, – но она уже захлопнула дверь у него перед носом.

Вечером Ройс перебирал стопки видеокассет и фотографий – своеобразный ритуал, ставший привычкой с самого первого дела. Вдруг он наткнулся на видеокассету с надписью «Чу/6». Всего Чу снял для него пять «фильмов». Ройс почесал в затылке, вставил кассету в плеер, погасил свет, включил телевизор и уселся в кресле поудобнее.

Он был почти уверен, что ошибся, подписывая кассету, потому что на ней оказалась не запись слежки, а нечто, весьма похожее на любительское документальное кино. Снятое на ходу, изображение с камеры прыгало и тряслось при каждом шаге. На экране немолодая, полная китаянка в халате медсестры показывала ряд дверей в каком-то месте, смахивающем на коридор заброшенной больницы. Слабый луч фонаря в ее руке скользил по потолку, где от влаги отслоилась штукатурка и обнажились пучки проводов. Весь пол был усеян каким-то строительным мусором. Ряды узких металлических белых дверей протянулись по обе стороны прохода; перед каждой из них женщина останавливалась и что-то растолковывала на камеру. Качество записи было очень плохим, и движения губ не совпадали с голосом.

– Диюй, – твердила медсестра осипшим голосом. – Диюй. Диюй [8].– Еще она тыкала пальцем в таблички на дверях, и, когда объектив камеры фокусировался на них, можно было прочесть, что именно там написано: «2: ПАЛАТА ПЕРЕМОЛКИ», «8: ПАЛАТА ГОРЫ НОЖЕЙ».

– Диюй, Диюй, – не уставала повторять медсестра. Ее лицо было белым и мягким, как тесто, за исключением глаз и рта – черных мазков. – Диюй. Диюй. – Она подошла к большой двери, вделанной в каменную плиту. Дверь была заперта на засов и кошмарно изъедена ржавчиной. Надпись на табличке гласила: «АД ЧЕРНОГО ЛЕНИВЦА».

– Тетя Кэрол? – недоверчиво прошептал Ройс. Несмотря на плотный грим, он узнал лицо своей покойной родственницы. Но нет, это не могло быть правдой! Скорее уж, перед ним миссис Вард – разве не знакомы ему эти злые искры в глазах, эта неуклюжая поступь?

Сцена сменилась; камера, совершив головокружительный рывок, вывела на экран интерьер комнаты. В центре, залитый светом прожектора, находился стеклянный куб на фоне непроницаемой тьмы. Ройсу он напомнил музейные витрины; когда его школьником водили на экскурсии, как раз внутри таких штук выставляли скелеты динозавров. У самого постамента толпились темные силуэты, еле различимые на фоне гигантского экспоната. Он впервые увидел останки доисторических животных еще в начальной школе, а затем этот образ преследовал его в кошмарах, заставляя вскакивать с тяжело ухающим в груди сердцем и в холодном поту. Существо достигало шести метров в высоту – чудовище, способное играючи сломать спину слону или дотянуться до верхушек самых высоких деревьев. Его шкура отливала нефтью, а могучие лапы завершались огромными, словно секиры, когтями. На табличке значилось: «Мегатерий, Южная Америка, плейстоцен».

Это была, очевидно, не окаменелость, а реконструкция, да еще и сделанная слишком, до тошноты, правдоподобно – мех даже не выглядел искусственным; казалось, это чем-то похожее на затаившуюся в камышах жабу существо вот-вот поднимется и спрыгнет вниз или, может быть, неловко сползет, растекшись по полу. Пропорции существа неестественно искажала игра теней.

Приблизившись, камера показала десятки обнаженных мужчин и женщин, ошалело толпившихся у подножия куба. Они тянули руки к шкуре ленивца, словно желая запустить в нее пальцы, огладить, ощутить. Все они были пожилыми, кожа свисала с их тел дряблыми складками. Из темноты к монументу уже ползли другие старцы, тоже протягивая руки. Они напирали на тех, кто стоял впереди, сминая их. Передние ряды превратились в кровавое месиво, пачкающее стекло и заливающее пол. Паства рассыпалась в стенаниях и вскриках – похожие звуки Ройс уже слышал ночью у своей двери.

Среди стонущих и изнывающих была и миссис Вард. Бледное лицо и бесформенный балахон светились в полумраке, пока она скандировала:

– Диюй! Диюй!

Камера продолжала неумолимо приближаться, объектив почти провалился в черную пасть существа на постаменте, а потом запись оборвалась.

Кровь стучала в висках Ройса. Он встал, намереваясь отправиться в ванную, и тут же споткнулся о чьи-то ноги. В тот момент, когда он хотел закричать, вспыхнули под потолком лампы, осветившие зал видавшего виды кинотеатра. В будке поверх рядов все еще жужжал проектор, выводя последние строки загадочных китайских символов на экран. Несколько зрителей, забрав куртки и шляпы, молча покидали зал, не глядя на Ройса.

Вырвавшись в вестибюль, он направился к девушке, подметавшей с паласа крошки попкорна. Ройс потребовал мгновенных ответов:

– Где я? Как я сюда попал? Вы видели, кто меня привел?

Уборщица в испуге отпрянула. Она явно не понимала английского. И администратор кинотеатра, косоглазый китаец, тоже не понимал. Ройсу удалось лишь разобрать название кинотеатра – «Галерея „Моонзунд“, специализируемся на независимом кинематографе и артхаусе». Китаец со сложенными в молельном жесте руками умолял Ройса уйти. Никаких свидетельств покупки билета не было; вероятно, Ройс был пьян и случайно зашел через служебный вход. Поблизости находилось множество баров – весь район был рассадником