Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

– У-у-у, смотрите, – саркастически провыл Койн.

Из здания появились фигуры, бледные, изможденные и безмолвные, как призраки. Он узнал их: миссис Дегайв из дома 129, высокая, с ввалившимися глазами, чья ночная рубашка промокла насквозь, как будто она выползла с потерпевшего кораблекрушение корабля на ночной берег; миссис Ярбро и миссис Туттл, жмущиеся друг к другу, как свежеразделенные сиамские близнецы; и миссис Карден, постукивающая свободной от трости рукой по канюле в горле. Они направились к бассейну, ковыляя с бездушной решимостью (за исключением бедной, искалеченной миссис Грант – она-то ползла по земле, как сороконожка): у женщин были бессмысленные лица лунатиков, и их призрачные формы освещались колеблющимися отражениями воды.

Агата Вард появилась в густой тени у входа во внутренний двор и извлекла из своей флейты короткую декадентскую трель. Ее лицо было темным и искаженным судорогами; лицо средневековой домохозяйки, застывшей в мучительных родах. Рядом с ней сгорбился худощавый бледный юноша, обнаженный, если не считать защитных очков на ремешке, висевшем у него на шее, и нескромно облегающих плавок. Он стоял, опустив глаза в землю, неловко согнув локти и колени. Его лодыжки и запястья, по-видимому, были связаны, голова – выбрита; лысый череп жутковато поблескивал в неровном свете.

Агата оскалила зубы, слепо сверкая глазами. Она открыла служебную дверцу между входной аркой и кустарником, и женщины гуськом вошли в темноту. Она шла последней, ведя юношу за руку; мальчик то ли подпрыгивал, то ли его трясло. Дверь за ними закрылась, и ее края аккуратно слились с окружающими зарослями – так брюшко паука-циклокосмии сливается с краями «капкана», вырытого пауком в земле.

– Ух ты… – Ройс сморгнул воду с ресниц. – Я видел их здесь несколько раз, но так и не смог как следует разглядеть. А что у них за игрища? У этих… стариц, или как ты назвал их тогда?

– Именно так, – отозвался Койн. – Думаешь, я шутил? От этих старперш мороз идет по коже.

– Что, черт возьми, за парень был с ними?

– Не знаю. Держу пари, один из тех извращенцев из секс-клуба. Ведьмы собираются использовать его в ритуале плодородия. Конечно, у них почти наверняка вагины паутиной затянуло, так что толку от этого будет мало.

– Ты шутишь. Хочешь сказать, они будут с ним трахаться?

– Кто знает? Почему бы и нет? Это Восток, друг мой. Нас постоянно окружает жуткое дерьмо.

Ройс почувствовал привкус желчи во рту. Он нашел в кармане сигарету и несколько долгих мгновений раскуривал ее под дождем. Его рука дрожала.

– Мой брат был пловцом. Хорошая фигура, как у этого парня.

– Что, правда?

– Да. Дайвер-спасатель береговой охраны. – Ройс кивнул и затянулся сигаретой, пока дым не обжег ему легкие и он не начал задыхаться. – Он умер. Красивый парень. Девицы по нему убивались. – Они посидели так некоторое время. Наконец Ройс сказал: – Боже, это все слишком странно даже для меня. Куда они делись?

– А? Ну… куда-то внутрь зашли.

– Да это-то ясно. Я думал, они обычно выходят на улицу, в народ.

– Ты что, думаешь, автобус до казино ходит так поздно? Спроси у мудней на воротах, если хочешь знать. – Койн горько усмехнулся и шлепнул себя по ноге. – Да какая разница, чувак? Кому какое дело? Тебя еще не тошнит от этого места? Вечеринки тут каждый вечер. Богатые люди с плохой кожей и еще более плохими зубами делают вид, что им все дозволено, – и судят других, кому дозволено меньше. Да они все просто гребаные гиены. Не дашь брату затянуться?

Ройс протянул ему сигарету, думая о давно потерянном Чу и оглушительных взрывах смеха; о деловых партнерах с материка, собравшихся на ужине, об их лукаво-беззаботных взглядах в сторону Ши и Джеймса; о том, как эти достойные люди лоснились и практически лопались от еды, выпивки и гедонизма. Дикие, злобные по натуре кабаны размягчались до состояния домашних хрюшек.

– Гиены и кабаны, – сказал он. – И ни одного льва поблизости.

Вскоре стало прохладно, а сигареты у них закончились. Оба пробормотали прощания и побрели спать. Дома Ройс улегся на спину, все еще одетый в промокшую одежду; от холода его пробил озноб. В сумеречном промежутке между сном и явью он сотни раз прокручивал в голове причудливые сцены у бассейна. Мальчик оглянулся через плечо, и Ройс встретился взглядом со своим братом – с его испуганными коровьими глазами…

В следующую субботу мероприятие началось куда раньше обычного. Ройс вернулся со встречи со своей местной командой поддержки – и увидел толпу, собравшуюся у входа в бальный зал и общее крыло. Он проскользнул в свою квартиру и подобрал себе наряд, казавшийся худо-бедно повседневным; наскоро принял душ, размышляя о том, стоит ли спускаться вниз.

Когда он вышел из душа, электронная почта одарила его сообщением от неизвестного отправителя. Письмо пришло на дополнительный аккаунт, известный только руководству в Атланте. Ройс открыл его на ноутбуке, специально выделенном под конфиденциальные переписки. Любой пароль может быть взломан – таково было первое правило, усвоенное им после колледжа в начале карьеры полевого контрразведчика. Всего у Ройса имелось четыре компьютера, каждый – под свои особые нужды, каждый – со своим особым алгоритмом архивирования или шифрования, все – защищенные от обчистки передовыми изобретениями айтишников из секретных корпоративных подразделений. Жесткие диски его ноутбуков опустошались нажатием одной клавиши.

«Тело» письма не содержало ничего; к нему только лишь был прикреплен видеофайл. Название извещало: «М. ПО, Д. ЭНДРЮС, ДЖ. СТИВЕНС: ПАЛАТА ЛИЧИНОК». Сердце забилось быстрее. Ройс щелкнул по файлу, следя, как неспешно ползет отметка прогресса загрузки видео. Коротая время, он закурил сигарету и вышел на террасу, в объятия тихого, без намека на ветер, вечера. Люди все еще собирались у столов-буфетов, расставленных во дворе. Электрический свет лился через открытые двери общего крыла. Музыка оркестра, доносившаяся из бального зала, и обрывки разговоров плыли мимо, уносились к звездам, сиявшим сквозь просветы в вездесущем смоге. Субботние тусовки, как правило, проходили вяло, привлекая внимание лишь пожилых людей и горстки молодых одиночек. Агата Вард позвала из филармонии секстет, и выступающие музыканты стянули к себе довольно-таки оживленную толпу в костюмах и платьях; на диво много молодых парочек – таких, где на двоих и полвека не наберется.

Ройс затушил сигарету, вернулся к компьютеру и запустил скачанное видео. Картинка заполнившая монитор, казалась расфокусированной – черно-белая, прерываемая волнистой чередой помех и случайно раскиданным по кадру «блюром»; вероятно, запись с какой-то камеры видеонаблюдения. Искаженный голос нараспев