Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

7

– Твою налево! – Евген ударил по рулю.

Через опущенное стекло в салон «хаммера» проникали пары солярки и горячего гудрона. Участок ремонтных работ опоясывала пестрая лента. Работяги в оранжевых жилетах сновали возле экскаватора.

На заднем сиденье похрапывал Петруха. Он вел ночью и теперь отсыпался. Судя по негромким стонам, снилось ему что-то нехорошее.

…Темно. Потоки воды струятся за шиворот, мокрая одежда липнет второй кожей. Теплый ливень валит с ног, лишает кислорода. Вдалеке танцуют сполохи молний.

Короткие вспышки озаряют бревенчатые стены, кудлатые деревья да хлябь под ногами. Крупные тяжелые капли шумно падают в слякоть.

Петруха озирается, моргает, прикрывает глаза ладонью, но не может разобраться, где он и куда идти. Он словно попал в гигантскую душевую размером с квартал.

Что-то ударило по плечу. Петруха отшатнулся, но устоял. Спустя секунду в сознание ворвалась армейская команда, и дождь прекратился, сменившись тарахтением работающего мотора…

Евген стиснул руль. На крепких предплечьях вздулись вены.

– Охренительно! – Он взял пачку «Филипа Морриса», чиркнул зажигалкой, затянулся и в сердцах швырнул сигарету на шоссе. – Как после бомбежки!

Перегнулся, ткнул спящего кулаком в плечо:

– Эй, командир!

Петруха заворочался, но глаз не открыл.

– Рота, подъем!

Петруха резко сел, потом вскочил, ударился стриженой головой о крышу салона и снова опустился на заднее сиденье.

Евген рассмеялся.

Петруха, осоловевший ото сна, показал ему средний палец и взял из кармашка водительского кресла початую бутылку минералки. Пластик хрустел в руке, напиток был солоноватым и теплым.

– Чё стоим? – поморщился Петруха.

Спросонья голос прозвучал хрипло. Он провел ладонью по лицу, стряхивая сонливость. Он помнил, что видел кошмар, но подробности стерлись.

Конечности затекли, спину ломило, ощущения были знакомы. Меньше двух лет назад, на учениях, они с Евгеном и другими бойцами десантно-штурмовой бригады спали в палатке, как сельди в бочке.

– Зацени оперативную обстановку! – Евген потянулся за новой сигаретой.

Петруха осмотрелся.

За «хаммером» тянулась вереница машин. Пожилой водитель с тростью вышел из «десятки» и что-то спросил, обращаясь к рабочим. Один из дорожников приблизился к нему, оперся на лопату. За грохотом техники разговора было не разобрать. Водитель выслушал, безнадежно махнул рукой и подошел к «хаммеру»:

– Пара дней, мужики!

Евген удрученно покачал головой: Аслан ждет машину послезавтра. Не успеют – вычтет из гонорара.

– Тут гостишка есть, – продолжал незнакомец. – За заправкой налево. Можно перекантоваться.

– Зашибись… – скривился Евген.

Петруха осматривал царящий вокруг хаос. Объехать просевший участок не выходило: сразу за ним был мост, под которым текла речушка, пересекающая шоссе.

– Трогай. – Петруха оттянул ворот футболки.

– Аслану брякни.

– Из гостиницы наберу.

Он закрыл глаза.

– Нам одноместный, лапуль!

Оксана подняла взор. Перед ней стояли два молодых крепких парня. Оба загорелые, оба коротковолосые, оба ничёшные.

– С двумя кроватями. – Обращавшийся к ней симпатяга показал кулак с оттопыренными указательным и средним пальцами. – С двумя!

Оксана сдержала вздох, увидев обручальное кольцо.

– Заполняйте карточки.

Она стрельнула глазками на руки второго постояльца и не обнаружила следов брачных уз.

Женатик выхватил у приятеля бланк и подмигнул:

– Неграмотный он!

Второй парень, с заспанным лицом, вынул сотовый и отошел. Пока весельчак заполнял карточку гостя, Оксана наблюдала за его другом.

«Наверное, невесте звонит. – Она машинально поправила волосы. – Такой не может быть один». Парень хмурился и быстро говорил что-то в трубку, скупо жестикулируя свободной рукой. Фразы заглушались клавишными аккордами и хриплым вокалом, которые доносились из кафешки.

«Повезло той, которая выносит мозг этому красавчику».

– Что? – Оксана увлеклась и не расслышала.

– Я грю: готово, лапуль!

– Вот. – Она положила на стойку ресепшена ключ с массивным брелоком. – Комната на втором этаже.

Евген повернул ключ. «Крик-крак!» – щелкнул замок.

Дверь номера напротив распахнулась, и в коридор вышел мужик с влажными рыжими волосами.

– Здорово, братки! Тоже застряли, что ль?

Евген кивнул, Петруха изучал собеседника.

– Григорий! – протянул ладонь мужик.

Петруха представился и ответил на рукопожатие.

Пальцы нового знакомого были сухими и горячими. Петрухе почему-то захотелось заглянуть в его глаза. Зрачки с зеленоватым отливом на миг стали похожи на кошачьи.

…Апостол впился взором в молодого качка. Он ощущал тепло его руки, биение сердца. Стены коридора сделались зыбкими, свет мигнул, и апостол увидел силуэт, спешащий к темному лесу, навстречу луне. Он разжал пальцы.

– Объехать можно, – обронил апостол, поздоровавшись с Евгеном, в чью душу смотреть нужды не было. – Внизу кафе. Я там буду.

Петруха потер ладонь, провожая взглядом нового знакомого. Рыжий оставил о себе неприятное впечатление.

Евген вошел в номер, бросил сумку с вещами, сел на кровать:

– Чё Аслан?

– Сказал, половину вычтет, если опоздаем.

Петруха, не снимая обуви, подошел к окну и распахнул его. В помещение проник сквознячок.

– Половину? – прищурился Евген. – Он бессмертный?!

Петруха облокотился на подоконник:

– Славу богу, ветер в нашу сторону.

– Ты вообще меня слышишь?!

– Угомонись, достал. Сказали же, поди, объезд есть. – Он кивнул на дверь в углу. – Ополоснемся, обсудим.

Он присел возле сумки, порылся в пакете со своими вещами, достал свежее белье и полотенце.

– А как тебе мартышка? – Евген развалился на кровати, положив руки под голову. – Та, что нас оформляла? Я б ей позволил спинку потереть. И не только спинку…

– Катюха не слышит. – Петруха перекинул полотенце через плечо. – Она б тебе потерла.

Евген хохотнул.

Командир был нормальный мужик: полученные сержантские лычки его не испортили. Не понимал Евген одного – отношений Петрухи с женщинами. После гибели невесты он так ни с кем и не сошелся. Редкие короткие связи не в счет.

Евген разделся по пояс, принял перед зеркалом боксерскую стойку. Нанес два удара в голову воображаемого соперника. Уклонился, имитируя защиту. Тренированное тело работало четко.

Из ванной доносился звук льющейся воды.

Григорий расположился за ближним к выходу столиком, на котором стояла початая кружка пива.

– Говоришь, можно объехать? – Петруха не глядя листал меню.

Григорий не спеша отхлебнул, промокнул салфеткой губы, кивнул.

Евген сцепил пальцы в замок:

– Не тяни кота за яйки. Чё ты как партизан на допросе?

– За заправкой поле картофельное видали? За ним лес, там просека, она на старую дорогу ведет. Ее «кишкой» называют. Кило́метров двести можно срезать. – Григорий ухмыльнулся и обвел глазами окрестные столики. – Здешние шофера не любят ее.

Подошла немолодая официантка, Петруха ткнул пальцем в меню.

– За что?

– Девяностые… – Григорий улыбнулся кончиками губ.

Толстый плешивый мужичок, доедавший омлет за соседним столиком, отложил вилку:

– Лучше обождите чутка.

– Зассал, что ль? Лично я вечером дергаю. Ночью оно лучше, прохладней.

Официантка приняла заказ у Евгена.

– Сам-то откуда такой