Водяной 8 - Константин Паули

Подозрительно! А под вечер вообще погнал в какие-то дебри под Батайском. Ну, я за тобой. Вижу, ты на заброшенный завод лезешь. А я, знаешь ли, человек упрямый. Думал, ты меня заметил, в засаду заманиваешь. Забрался на крышу одного из корпусов и стал наблюдать.

Я почувствовал разочарование, в его версии событий Добрыня никак не фигурировал. Но перебивать не стал. Слушал.

— Ну а дальше рассказывать особо нечего, — Соловей пожал плечами. — Когда из мрака нарисовалась эта зверюга и полезла к тебе, до меня дошло, что ты не за мной пришёл на этот завод, а за ней. Ну я и вмешался. Вы там так шумели… А тварь-то размером побольше крупной дворняги будет. Толком я её не рассмотрел в темноте, но габариты приличные.

— Соловей, — я недоверчиво посмотрел на него. — Ты так легко рассуждаешь про Стрыгу?

— Да я же тебе говорю, не рассматривал я особо! — отмахнулся он. — А Стрыга это или пёс Нави — не один ли фиг? Это же не Горыныч, знаешь ли. Встречал его, кстати?

— Возможно, — обтекаемо ответил я. — Получается, твой свист её прогнал?

Соловей выпрямился, и в его осанке вновь проступило величие, совершенно не вязавшееся с дурацким халатом и тарелкой простецких бутербродов.

— Извините-подвиньтесь, господин Водяной, — самоуверенно начал он. — Мой свист вражеские армии вспять поворачивал! Бывало и такое. Так что эта твоя зубастая тварюка со страху пробила собой дыру в стене улепётывая.

— Стоп! — я поднял здоровую руку, обрывая его. — А там… больше никого не было?

Соловей насупился, его брови сошлись на переносице:

— Каких тебе ещё? Ты, как обглоданная косточка в зубах дворняги, сама эта зубастая морда и героический гаишник, который всех спасает. Кого тебе ещё в этой сказке не хватает?

Глава 9

Не узнает

— Допустим, — с неохотой протянул я. — Добрыни не хватает.

— А чего это ты про него вспомнил? — Соловьёв иронично вскинул одну бровь. — Ты б ещё Челубея и Пересвета приплёл. Тебе от Стрыги крепко по голове досталось, как я посмотрю?

Он поднялся, одёрнул полы халата и подошёл к камину.

— А вообще, будем считать, что на этом всё. Я всё рассказал, свою часть сделки выполнил. — произнёс он, глядя на огонь. — Теперь ты сказывай, добрый молодец, откуда к нам приплыл такой красивый?

— Из Краснодарского края, — ответил я, делая глоток уже остывшего чая. — С берегов реки Малая Атаманка.

— Никогда про такую великую реку не слышал, — усмехнулся Соловьёв, не оборачиваясь. — Ну да кто вас, водяных, знает… И кем ты, Водяной, служишь там?

— Вообще-то, почтальоном, — я пожал плечами и кивнул в сторону двери, туда, где где-то на улице, у завода остался мой УАЗ. — Ну, ты видел машину.

— Как у Водяного у тебя там водоём есть, а почтальон — это так, значит, для души? — Соловьёв скрестил руки на груди и развернулся в мою сторону. — Ну, допустим. А как ты, всё-таки, оказался вдруг помощником Инквизиции? Только не надо мне своих вот этих сказок про плохих монстров. Говори, как есть!

Я помедлил. Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. В этом звуке было что-то уютное, успокаивающее, резко контрастирующее с нашим напряжённым диалогом.

— А что тебе сказать, спаситель мой Соловей? — начал я, стараясь говорить спокойно. — К нам однажды чернокнижник пожаловал. Ну, прямо в мой посёлок.

Я решил исключить из рассказа местоимение «мы», пусть Соловьёв думает, что я действую и существую в одиночку. Меньше фигур на доске, меньше вопросов и поводов для подозрений.

— Я его кое-как скрутил, да сдал Инквизиции.

— Да ну? — Соловей недоверчиво прищурился. — А у нас что, сельским почтальонам вместе с газетами выдают справочники служебных телефонов с прямыми номерами дежурной части Инквизиции?

— Было дело, подстрелили в наших краях бизнесмена одного, — я невозмутимо пожал плечами, чувствуя, как Соловей буравит меня взглядом. — Он сам был простой человек, но оказался тесно связан с какими-то мутными группировками двоедушников, то ли оборотни, то ли ещё какие бандиты. Вот его пасла Инквизиция, а меня тогда взяли, как подозреваемого, потом, конечно, разобрались и отпустили. Оттуда и номерок.

— Взяли за то, что ты Водяной, — Соловей удовлетворённо кивнул. — Вот в это я верю. И что, получается, что за одного вшивого чернокнижника значок такой дают? Такой нынче курс?

— Ну, не только за него, — поспешил добавить я, чувствуя, что собеседник всё ещё мне не доверяет. — Потом фанатик нарисовался. А фанатиков, сам знаешь, никто не любит. Особенно тех, у кого нехорошая привычка — поджоги устраивать. Его я тоже поймал. Потом закладные покойники полезли, так я их лопатой… того… — я выразительно провёл ребром ладони по горлу. — В общем, накопилось достижений. Бедовый посёлок у нас, богатый на всякие злоключения. Вот мне и разрешили носить кнут.

Соловьёв слушал молча, не перебивая.

— Это они лишь бы сами грязную работу не делать, — сказал он. — Получается, что ты точно не инквизитор?

— Вопрос беспочвенный, Соловей, — я позволил себе лёгкую усмешку. — И глупый. Я же двоедушник, ты сам всё видел. А инквизиторы сплошь люди, хоть и непростые. Опять-таки тебе твой артефакт показал, что я не вру.

Я замолчал, вздохнул, поднял взгляд на Соловьёва. Он скривил губы, и взгляд его стал задумчивым.

— Постой-ка, — догадался я. — Ты боишься, что я про тебя им расскажу?

— А то б ты не боялся? — хмыкнул Соловьёв.

— Ну, ты мне так-то жизнь спас, Соловей, — напомнил я.

— Это верно. Но всё равно в твоей истории концы с концами не сходятся, — он пошурудил кочергой дрова и отошёл от камина. — Какого шницеля ты от своей Малой Атаманки так далеко забрался? Какого рожна один на Стрыгу попёр? Ты что, героем себя возомнил? Терминатор на минималках, мать твою…

— Нет. И про Добрыню я не просто так спрашивал. Соловей, скажи… ты случайно за тем здоровяком, с которым я в столовой общался, не проследил?

— Не проследил. Извини уж, у меня два глаза, а не сто, — он саркастично развёл руками. — А дался тебе этот здоровяк? Твой информатор из