Водяной 8 - Константин Паули

дверь, я даже не удивился, когда обнаружил внутри не стандартную чугунную ванну, а круглую ёмкость, утопленную прямо в пол. Своими размерами она скорее тяготела к небольшому бассейну, под стать местному «замковому» колориту. Каменный бортик, ступеньки, уходящие в воду, и слабый пар, поднимающийся над поверхностью.

Само собой, устраивать заплывы и плескаться я не собирался. Тяжело вздохнув, я принялся стягивать с себя то, что осталось от одежды. Рубашка с трудом оторвалась от запёкшейся раны на руке.

Придя к неутешительному выводу, что моя одежда безнадёжно порвана и превратилась в негодные лохмотья, я лишь снял значок и отбросил их в сторону и принялся мрачно осматривать своё тело. Зеркало над раковиной отражало осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами и царапинами, которые уже затянулись, но выглядели всё равно жутко.

М-да… Если бы не поддержка Мегалита, мне бы точно пришёл трындец.

Я медленно поводил ладонью по рёбрам, кожа срослась, но под пальцами чувствовались грубые рубцы. Кое-где, видимо, было продрано до самых костей, я даже не заметил, когда успел получить эти раны. То же самое касалось руки, соединительная ткань на предплечье наслаивалась сложным рисунком-переплетением, красным, зудящим.

Я повернулся перед зеркалом, и отражение заставило меня задержать дыхание. Задняя часть головы покрывалась сплошной шапкой из засохшей крови и грязи, волосы слиплись. На шее сросшиеся глубокие царапины, явно следы когтей, которые прошли в миллиметре от сонной артерии. На икре правой ноги темнел такой же след.

В общем, тело пострадало основательно. Без Мегалита я бы истёк кровью ещё до того, как тварюга начала бы мной ужинать.

«Интересно, — зло подумал я, глядя в зеркало. — Кто установил эту банку на складе? Кто знал, что я окажусь именно там?» Мысли цеплялись друг за друга, складываясь в нехорошую картинку. Всё указывало на то, что Соловей прав. Но вот что интереснее всего, а знал ли Добрыня о моём «чите»? Знал ли он, что Мегалит способен подпитать меня на расстоянии? Или он просто отправил меня на убой, надеясь на лучшее? А зачем? Зачем вообще ему меня убивать?

Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Сейчас надо было хотя бы внешне привести себя в порядок.

Я шагнул в тёплую воду и закрыл глаза.

Вода мгновенно окрасилась в мутно-розовый цвет, смывая запёкшуюся грязь, кровь и остатки ночного кошмара. Несколько минут я просто стоял, закрыв глаза, позволяя горячей воде отдавать тепло мышцам.

Когда я вылез, вытерся и завернулся в полотенце с изображением герба, белоснежный единорог, вставший на дыбы, гордо вскинувший голову. Я усмехнулся. Такого у меня точно ещё не было, вытираться полотенцем с геральдическим символом в доме легендарного Соловья-разбойника.

Одежду мне принёс сам хозяин. Спортивные штаны, великоватые в поясе, но достаточно удобные, и водолазка синего цвета. Я натянул всё это и вышел из ванны.

На столе, в той же гостиной с камином, уже стояла тарелка с горячей кашей, куски хлеба, масло в маленькой деревянной плошке и кружка с горячим кофе. По запаху, явно растворимым.

Соловей сидел в своём кресле и смотрел на меня с насмешливым прищуром.

— Ну, — сказал он. — Как тебе моё гостеприимство? Не каждый день Соловей-разбойник кашу Водяным варит, цени, — он кивнул на тарелку. — Ешь. И не смотри так на меня, ядов не подсыпал.

— Спасибо, — с искренней благодарностью сказал я.

— Всё, давай, работай ложкой. Мне с тобой нужно ещё дела доделать и на работу успеть.

* * *

Мы ехали на служебной машине инспектора Соловьёва в пригород Батайска. В утреннем свете промзона уже не выглядела так жутко, как вчера ночью.

Около моего УАЗика, припаркованного у забора, ошивались трое каких-то маргинальных типов. Они ходили вокруг, что-то обсуждая, и при виде нашего приближения нехотя расступились, но уходить явно не торопились.

— А ну, свалили отсюда! — рявкнул Соловей, не особенно церемонясь.

— Имеем право, мы тут просто… эээ… грибы собираем, — выпятил челюсть ближайший из них, разыгрывая из себя авторитета.

— Чу! — грозно рыкнул инспектор, маргиналы синхронно вздрогнули. Оценив его служебную форму, погоны и табельное оружие, компания «грибников» предпочла не искушать судьбу и ретировалась.

Мы вдвоём пролезли в ту же дыру в заборе, что и я накануне. В этот раз шли быстро, целенаправленно, без брожений по территории, Соловей вёл меня коротким путём, уверенно обходя груды шлака и ржавые контейнеры.

Как и сказал Соловей, в дальней стене зияла свежая выбоина — дыра, пробитая изнутри, через которую Стрыга и сбежала.

— Днём она не должна быть активна, — пробормотал я без особой уверенности и принялся искать телефон и ключи. Света из пролома было достаточно, и я без проблем обнаружил их под грудой стеллажей. Я поднял телефон, стряхнул пыль, и первым делом, по привычке, проверил входящие.

С удивлением обнаружил, что они есть.

— Странно, — пробормотал я, глядя на экран.

— Что тебе странно? — не понял Соловей.

— Вчера здесь вообще не было сети, — я поднял на него взгляд. — По идее, и пропущенных быть не должно. А тут… — я показал ему экран, где горели несколько уведомлений.

Соловьёв посмотрел на телефон, затем на меня.

— В Батайске нормально ловит везде, хоть в полях, хоть на трассе. Ты что-то путаешь, — проворчал он. — Пошли обратно. Я тебя до трассы провожу и всё — вали. Мне на службу пора. Это у вас, у почтальонов, темп жизни неторопливый, а у меня с утра водители бесплатно ездят!

Он так и не дал мне походить по территории, осмотреться и разнюхать, что тут и как. Выпроводил быстро, убедился, что мой УАЗик завёлся и отконвоировал до развязки на трассу М4. Там мы обменялись номерами телефонов, и он поехал, на прощанье Соловей коротко посигналил, махнул рукой из окна и скрылся в утреннем потоке машин.

Я так и стоял на обочине, находясь в несколько рассеянных чувствах, достал телефон, набрал номер Василисы.

— Наконец-то! — вместо приветствия выпалила она. — Ты где пропал?

— Ну, как же, — я усмехнулся, глядя на убегающую вперёд ленту трассы. — Вроде как охотился.

— «Вроде как» или охотился? — переспросила она. — У тебя всё в порядке?

— Вообще ни разу не в порядке, — честно признался я, проведя рукой по свежему шраму на шее. — Но я жив.

— Ты едешь домой? У нас тут кое-что произошло.

Я моментально напрягся.

— Что