Мегаварево. Вдохновленная алкоголем антология экстремальных ужасов. - Рэйчeл Нюссбaум

Холт попятился.

- Должно быть что-то, что я могу сделать. Ещё одна сделка, которую я могу заключить?

- Все долги должны быть оплачены, - сказал карлик.

- Ты хитрый мудак! - выкрикнул Холт.

Он схватил бильярдный кий со стенной вешалки и замахнулся изо всех сил. Кий разлетелся об голову карлика. Холт вздрогнул, руки у него болели от удара. Было такое ощущение, что он ударил пожарным гидрантом.

На лице карлика появилась уродливая ухмылка, и он внезапно бросился вперёд. Холт побежал, пытаясь скрыться от маленького человечка, рассекая между столами и опрокидывая стулья. Он оглянулся и увидел, что карлик движется быстрее, чем предполагал его размер.

Холт наступил на что-то мягкое и влажное. Его ботинок соскользнул в сторону, и он рухнул на пол. Он искал препятствие, которое привело к его падению.

Он поскользнулся на внутренностях вышибалы.

Карлик опустил колено на грудь Холту, его рёбра сломались под невероятным весом маленького человечка.

- Считай, что твой долг полностью выплачен.

Он глубоко засунул руку в Холта, копаясь внутри, пока не оказался по локоть в грудной клетке мужчины. Слёзы текли из глаз Холта, но из его горла вырывались только всхлипы. Карлик улыбнулся, когда нашёл свой приз и вырвал Холту сердце. Кровь и желчь капали из всё ещё бьющегося органа. Карлик поцеловал сердце и осторожно положил его в кожаную сумку.

- Помни, вечная преданность, - сказал карлик и коснулся носа Холта, оставив после себя кровавый отпечаток пальца.

Умирая, Холт не задумывался о той жалкой череде событий, которая была его жизнью. Он не раскаивался ни перед какими Богами и не оплакивал тех, кто умер от его руки.

Нет.

С предсмертным вздохом Холт жалел, что не выпил ещё напоследок.

Ⓒ Something to warm the spirit by Bob Macumber, 2020

Ⓒ Alice-In-Wonderland, перевод, 2020 

Стивен Козеневски.

Пожиратели мозгов навеселе

25 апреля 1935 года

Адское зрелище. Проклятое адское зрелище. Единственное, с чем я могу это сравнить, так это с тем временем, когда бармен в «Священных землях» приобрёл один из этих новых модных блендеров "Hamilton Beach Miracle". Вот только он никогда раньше не использовал такое сложное устройство и не закрыл крышку. Итак, целый блендер, полный клубники и каких-то других ягод, а также папайи, и Бог знает чего ещё, разлетелся на полпути отсюда в вечность через бар, большие куски фруктов, все сплетённые паутиной из тонких полосок мякоти.

А теперь представьте, что происходит с человеком.

- Я рад, что ты пришёл, Джонс.

Это был Лазарь. Ну, Лазарь - не настоящее его имя, но я всегда считал, что оно ему очень подходит. Когда вы встречаете новых людей, вы думаете, какое имя им могло бы подойти, а потом обнаруживаете, что никогда уже не можете называть их иначе.

- Я действительно ненавижу звонить тебе по пустякам. Полиция больше не отвечает на мои звонки после всех… недоразумений. Так что, ты действительно моя единственная надежда раскрыть это дело.

- Что ж, Лазарь, я здесь ради своего здоровья, - ответил я, протягивая пустую руку.

Кивнув, он сунул мне в руку бутылку "Old Crow". Мой рот был на полпути к поцелую с горлышком бутылки, готовый высосать пробку, как морскую улитку из её раковины в «сыром баре», когда я вспомнил о зубе, который недавно потерял. Дантист из переулка, которого я посещал по этому поводу, снабдил меня тем, что он назвал «жалкой заменой», но я назвал это просто куском фарфора, застрявшим в моих дёснах. Эй, да ладно, ходячие мертвецы не нуждаются в надлежащем стоматологическом обслуживании. И всё же он сказал мне перестать вытаскивать пробки зубами.

- Вообще-то, - сказал Лазарь, вытирая лоб тыльной стороной руки (она побелела от пудры), - прежде чем ты это сделаешь, могу я сам немного попробовать?

- С чего это? - спросил я, выливая немного драгоценной коричневой жидкости во фляжку, которую Лазарь выудил из своей куртки. - Я же говорил тебе, что работаю за полную бутылку "Old Crow" в день плюс расходы.

- Считай, что это гонорар соискателя за все дела, которые я продолжаю тебе подкидывать, Джонс, - сказал «дышащий», глотая бурбон более плавно, чем многие мертвецы, которых я видел.

Я кивнул и, сделав свой обильный глоток драгоценного жизненного сока, спрятал бутылку на потом. Прогуливающимся трупам, как я, нужен спиртной напиток, чтобы сохранять мозг в пропитанном алкоголем состоянии. В противном случае мы просто съедим мозги всех, кого мы знаем. Лазарь просто притворяется одним из нас по ряду сложных причин, в которые я даже не хочу сейчас вдаваться, но в результате, чтобы он продолжал эту шараду, он должен уметь употреблять алкоголь, как мертвец.

Однако на этот раз я был готов поспорить, что выпивка ему была нужна, чтобы успокоить нервы.

- Так ты сказал, что я кому-то снова нужен?

- Жене моего кузена Грегориоса. Его больше нет здесь. Он улетел в Калифорнию, чтобы осуществить великую мечту или что-то подобное. Так что время от времени я навещаю Анну. Даю ей драхмы и болтаю с ней.

- Так ты говоришь, что она не мертва?

- Ну… не была.

Лазарь шагнул внутрь дома. По правде говоря, мы очутились в коридоре, чёрт побери, длиной в милю. Такой мертвец, как я, может остаться незамеченным в гетто, которое мы называем «Приветственный коврик», но в нормальное жилище в Старом городе нос лучше не совать - местная полиция утащит в тюрьму без доступа к выпивке на солидный, чёрт возьми, срок - они осуждают нас за преступление лишь одного существования. Вот так копы решают свои проблемы с мертвецами, когда они вообще появляются. Так что лучше было бы быстрее попасть в квартиру и подальше от посторонних глаз.

- Ну, чего ты ждёшь, особого приглашения? - спросил я.

К чёрту это! Я сделал ещё один глоток "Old Crow" и зажёг "Lucky Strike". Сигареты, в отличие от выпивки, для нас ничего не делают. Но они заставляют нас выглядеть круто.

- Просто я…

Я приподнял бровь. Я никогда раньше не видел Лазаря таким. В обычном случае этот чувак всегда был крутым, как соус цацики из огурцов, йогурта и чеснока. Теперь его руки дрожали. Твёрдо, но осторожно - мы в чём-то родственные души - я взял из его рук ключи и открыл дверь. И тогда я увидел, что трясло Лазаря.

Женщина