Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

Мы тогда долго спорили, и падре пригрозил на прощание, что если от Вагнера не избавлюсь я, то мюнхенцы сделают это сами.

Я не видел его столь суровым даже на похоронной мессе. Но и нарушать договоренности с Вагнером было опасно – я чувствовал, что Баварии это может дорого обойтись.

Я решил выждать, полагая, что архиепископ не осмелится мутить народ, особенно под присмотром королевской тайной службы. И жестоко ошибся. Спустя два месяца город уже бурлил. Против Вагнера восстали даже те, кто прежде не слышал его имени. Католическая церковь показала свою мощь. А тайная служба докладывала об австрийском влиянии. Даже лозунги составлены со знанием дела: «За Баварию, за короля и против Вагнера». В бунте никого не обвинишь. Не может же монарх негодовать, когда его прославляют на улицах. К слову, прежде я такой «народной любви» не замечал. Эти восторги буквально связали меня и моих людей. Так Грегор фон Шерр преподал мне урок управления государством.

Спустя неделю все было кончено. На заседании правительства, на котором первую скрипку играл архиепископ, приняли решение о немедленном изгнании Вагнера из Баварии. Толпа у дома правительства встретила это известие овацией.

Мне не оставили выбора. Я не мог подставить под удар королевский дом ради одного человека. Рихарду пришлось уехать.

Из прощального письма Людвига II Баварского к Софии Шарлотте Августе, герцогине Алансонской

18 декабря 1866 года

Пруссия, недалеко от Берлина

Премьер-министр Пруссии Отто фон Бисмарк в душе проклинал чрезмерную секретность, поглощавшую бездну времени, коего ему и без того вечно недоставало. Впрочем, он сам же настоял на самых строгих мерах предосторожности: ставки были высоки как никогда. Окружающие же, казалось, только и пеклись о том, как бы создать побольше затруднений вместо того, чтобы покорно перемещаться по шахматной доске согласно воле незримого игрока.

Словом, фон Бисмарк сегодня ненавидел людей больше, чем обычно. В списке причин для отвратительного настроения также присутствовали: раскисшая от дождей дорога из Берлина, вынужденная встреча в лесном охотничьем домике – вдали от досужих глаз, и нетерпеливый король, изволивший в самый неподходящий момент требовать доклад…

Слуга, помогавший хозяину выйти из кареты, получил замечание за слишком коптящий факел. Второй слуга – за скрипнувшую входную дверь. Третий, дежуривший в коридоре, вовремя исчез, за что получил обвинение в разгильдяйстве заочно.

Свободных мест за столом в полутемном зале, освещаемом лишь камином и несколькими свечами, почти не осталось. Разумеется, Рихард Вагнер сидел в обнимку с бутылкой и не думал развлекать остальных гостей – вон кое-кто уже задремал.

Выплюнув пару слов приветствия и «забыв» извиниться за опоздание, фон Бисмарк перешел к делу:

– Господа, как вы, очевидно, догадываетесь, у нас опять возникли сложности.

– Разумеется. Вы же никогда не собираете круг, чтобы просто вручить подарки к Рождеству, – вальяжно протянул Вагнер.

Фон Бисмарк еле удержался от ругательства в ответ.

– Рихард, не язвите. Речь идет как раз о вашем подопечном, баварском короле.

– Что он успел натворить? – Вагнер заглянул в бокал, словно надеясь найти там ответ. – Я, честно говоря, еще не слышал громких новостей оттуда.

– Пока ничего, но планирует…

– Герр Отто, не томите, – послышался голос с дальнего конца стола. – Вы с Рихардом можете часами играть в недомолвки, но я просто скоро усну, несмотря на коньяк. Кстати, почему он так пахнет? Как будто клопами…

– Он и должен пахнуть клопами, – ответил такой же невидимый собеседник. – Судя по бутылке, он из погреба семьи Бонапартов, а более настоящим он просто не бывает.

Пока фон Бисмарк, задохнувшись от возмущения, переваривал тот прискорбный факт, что скучающие гости добрались до его личных запасов, Вагнер поинтересовался:

– Может, сыграть что-нибудь для поднятия настроения, сон разогнать?

– Под ваши гимны, герр Вагнер, можно только маршировать строем, – язвительно ответил знаток коньяка. – Причем не просыпаясь.

– Господа, может, все же дадим Отто высказаться? – послышался недовольный голос Хельмута фон Мольтке. – Не встреча тайного общества, а ярмарочный балаган.

Поблагодарив начальника Генерального штаба – мысленно, так как терпеть его не мог и на людях всегда с ним пререкался, – фон Бисмарк перешел к сути проблемы:

– Итак, господа, вы все знаете, что война с Пруссией серьезно охладила отношения Мюнхена и Вены. Король Людвиг, несмотря на молодость, правильно догадался, что под прусские штыки попал не случайно. Честно говоря, я рассчитывал путем правильной обработки сделать его нашим полноценным союзником. Он не умеет плести интриги, прямолинеен, поддается убеждению. К сожалению, Людвиг дозрел до свадьбы. В ближайшее время будет объявлено о помолвке. Из всех возможных вариантов этот романтик решил выбрать подругу детства – сестру австрийской императрицы.

– Софию Шарлотту?! – Вагнер нервно подался вперед. – Да, это может спутать все карты…

– Именно. Династический брак настолько сильно качнет Баварию в сторону Австрии, что император Франц Иосиф сможет распоряжаться баварской мощью как своей собственной.

– Герр Отто, – процедил фон Мольтке, – полагаю, у вас уже имеется план, как предотвратить эту свадьбу?

– Отчасти. Принцесса молода и восторженна, под стать своему избраннику. Но, в отличие от Людвига, более подвластна чувствам, непостоянна и, на мой взгляд, излишне экзальтирована. Если на время лишить ее общества короля и предложить иной, более осязаемый объект вожделения…

– Вы недооцениваете этих детей, – самодовольно усмехнулся Вагнер. – Они выросли на моих операх, воспевающих идеалы чистой любви. Кознями вы можете лишь укрепить их чувства.

– Знаем мы эти идеалы, – проворчал Бисмарк и махнул в сторону маэстро рукой.

– Нам заняться подбором кандидатур? – пробасил коньячный критик.

– Да, господа, прошу вас поразмыслить. Мне кажется, молодой человек должен отличаться от привычного круга принцессы, не быть стесненным дворцовым этикетом и, само собой, обладать известным искусством в деле обольщения невинных дев…

В комнате надолго повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. Затянувшуюся паузу прервал помощник министра финансов:

– Господа, у меня есть на примете один авантюрист, который может подойти. Но во дворце ему понадобится помощь.

– Во дворце в любом случае понадобится свой человек, – согласился фон Бисмарк.

– Чем плох родитель нашей Софии? – спросил Вагнер. – Герцог Максимилиан, насколько я знаю, предан лишь собственным прихотям, крайне честолюбив и едва ли печется о благе семейства. Тем более что старших дочерей он пристроил с изрядной выгодой. У кого-то есть к нему подход?

– Поручите нашему послу в Мюнхене навестить герцога, это ему польстит, – проскрипел фон Мольтке. – Только дайте надлежащие инструкции.

– Хорошо, – кивнул фон Бисмарк. – А вот Людвиг – орешек покрепче, не так ли, Рихард?

– Ваша правда. – Вагнер качнул бокалом в знак согласия. – Юный романтик