Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

Неожиданно Райнер согласился:

– Мне жаль, принцесса, но тут Валли прав. Мы разберемся без тебя.

Мужчины переглянулись и синхронно кивнули, будто минуту назад не были готовы вцепиться друг другу в глотки. Леа уже набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но в этот момент ночную тишину прорезал крик.

Протяжный, нечеловеческий.

Звук донесся со стороны часовни Людвига.

– Черт побери, – выдохнул Райнер. – Из-за вашего спектакля опоздали!

И, прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, Фаст сорвался с места. Вильгельм и Леа бросились следом.

Тропинка, продравшись сквозь колючие заросли, вывела их на широкую поляну. Леа показалось, что лес расступился перед холмом, спускающимся к воде террасами. Но за природной красотой сразу проступили рукотворные шрамы: металлические перила, выщербленные скамьи на массивном литье и извилистые дорожки, вбитые в землю сотнями ног.

В бледном свете растущей луны холм выглядел зловеще безлюдным. На его вершине темнела небольшая капелла, возведенная в память о короле-романтике Людвиге Баварском. Много лет назад именно тут, на берегу, рыбаки обнаружили тела короля и его лечащего врача. Официальная версия о безумце и его неудачливом спасителе, утонувших во время прогулки, давно обросла слухами: от политического заговора до вмешательства потусторонних сил, в которые здравомыслящие люди верить боялись.

Чуть ниже по склону из тени проступила каменная стела с геральдическими знаками и высеченной датой трагедии. А у самого подножия холма, прямо из черной неподвижной глади озера, поднимался огромный крест. Он казался слишком массивным для старой эпитафии – будто его поставили заранее, с запасом, на случай новых жертв.

Штайн лежал наполовину в воде, безжизненно запрокинув голову. У виска чернело пятно, от которого кровь тоненьким ручейком медленно расползалась по гальке. Его пальцы сжимали помятый и на вид пустой портфель. Леа вскрикнула и, прежде чем Райнер успел ее перехватить, бросилась к берегу.

– Профессор… – прошептала она, растерянно оглядываясь. Телефон остался на столе в комнате – в спешке она о нем и не вспомнила.

Райнер действовал быстрее. Он уже прижимал трубку к уху, сбивчиво объясняя диспетчеру скорой куда подъехать. На том конце, похоже, не горели желанием тащить носилки через ночной лес или вовсе приняли звонок с места гибели короля за пьяную шутку. Неужели их так часто этим донимают? Только после пары заковыристых ругательств Райнера спасатели нехотя пообещали приехать.

Вильгельм замер у самой кромки воды. Он не помогал, лишь раз за разом бросал тревожные взгляды на противоположный берег, где стеной стоял черный лес. Фог всматривался в пустоту так, будто ждал появления чего-то по-настоящему опасного. Судьба Штайна его не заботила. Напротив, в случайном взгляде, который перехватила Леа, читалась смесь ледяной брезгливости и равнодушия.

Девушка даже хотела возмутиться, но не успела: профессор вдруг распахнул глаза и жалобно застонал. Взгляд его заметался, пока не остановился на склонившейся над ним ассистентке.

– Она… не должна была оказаться там… – хрипел Штайн, задыхаясь. – Твоя мать… Прости… я не хотел. Документы. Слишком большой соблазн. Не для себя, ради науки. Я бы посвятил открытие ей… Найди письма… Страж. Он идет! Бестия призвала Стража!

Леа не понимала ни слова. Версия со шнапсом и тяжелой раной казалась единственно верной – старик бредил. Лунный свет придавал его лицу мертвенный оттенок, а взгляду – фанатичное безумие. Как во сне. И рана на том же месте. Осознав это сходство, Леа в ужасе отшатнулась, но профессор с неожиданной силой вцепился в ее руку.

– Лебедь расправляет крылья!

– Простите… вам лучше не двигаться, – отчаянно прошептала Леа, вырывая ладонь.

Штайн лишь хрипло рассмеялся и закашлялся, выплевывая на рубашку бурые сгустки.

Вдалеке взвыли сирены. Райнер, облегченно выдохнув, бросился встречать машину. Спустя несколько минут медики, коротко опросив присутствующих, уже грузили Штайна на носилки. Когда огни скорой скрылись за деревьями, на поляне повисла вязкая тишина.

Леа подошла к воде, опустила в озеро дрожащие ладони и провела влажными пальцами по лбу в попытке унять дрожь. Последние слова Штайна хороводом крутились в голове, вплетаясь в обрывки сна. Лебедь расправляет крылья… Ее взгляд скользил по берегу, выхватывая из темноты освещенные луной камыши, пока не наткнулся на поминальный крест.

Мама. Около двадцати лет назад на этом самом месте погибла ее мать. Леа сотни раз видела этот крест на старых фотографиях и не придавала ему значения. Но сейчас, стоя перед ним, она ощутила почти физическое присутствие чего-то потустороннего, чуждого этому миру. Тех самых врат, готовых гостеприимно распахнуться, призывая на встречу с неизвестным.

Леа робко шагнула вперед. В голове зазвучали торжественные литавры, к которым присоединились гул барабанов и протяжные ноты труб. Вагнер. Шаг. Еще один. Волны мягко колыхались у подножия креста, отражая холодный лунный свет, и Леа уже зашла в воду.

– Леа, что ты творишь?! – окликнул ее Райнер.

Он кинулся было к девушке, но замер. Свет причудливо преломлялся, создавая впечатление, что вода от креста расходится темно-алыми кровавыми кругами.

– Леа! Назад! Не подходи! Слышишь?!

Вильгельм среагировал мгновенно. Без лишних слов он перемахнул через ограждение, подхватил девушку на руки и понес прочь. Только сейчас Райнер заметил на сопернике высокие сапоги. Подготовился.

– Здесь нельзя заходить в воду, – голос Вильгельма прозвучал резко. – Особенно в такие ночи! Райнер, подойди.

Манера Фога говорить с людьми, будто они у него в услужении, раздражала, но сейчас спорить не хотелось. Райнер поспешил к скамье, на которую Вильгельм опустил Леа. Девушка растерянно моргнула, будто внезапно очнувшись.

Фог достал из кармана расшитый шелковый платок и осторожно стер капли с ее лица. Прозрачные на коже, на ткани они оставляли розовый след. Райнер обернулся к озеру: бордовый оттенок исчез, будто его и не было.

– Что, черт возьми, это было? – обратился он к Вильгельму.

– Не важно, – отрывисто бросил Фог, стягивая с Леа намокшие кроссовки и носки. – Но чертей поминать точно не стоит. Ночь еще не закончилась. Мне только их для радости недостает. А вообще вам обоим пора уходить. – С этими словами он швырнул обувь в сторону озера. Кроссовки описали дугу и с глухим шлепком ушли под воду у самого креста.

– И брать оттуда ничего не нужно, – тихо пояснил Вильгельм.

Райнер не стал возражать. Ни из-за кроссовок, ни из-за совета убираться. Адреналин на время приглушил страх перед водой, но теперь тот накатил с новой силой, смешиваясь с тревожным ожиданием беды. Фаст наклонился к Леа. Та слабо сопротивлялась, но Райнер, под одобрительный кивок Вильгельма, подхватил ее на руки.

– Тихо, не спорь, – пробормотал он. – Мы возвращаемся.

Лесной мрак сомкнулся за их спинами. Вильгельм остался на поляне, не отводя