Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

ездил на пляж. Он казался связанным с озером физически и духовно, тогда как для Кэтрин оно было приятным, но в целом привычным опытом — а потому довольно обыденным. В отличие от Джеймса, Кэтрин по-прежнему предпочитала океан — хотя и она тоже редко успевала туда выбраться.

— Я люблю океан, но никогда не знаешь, что плывёт рядом с тобой в открытой воде, — говорил он не раз. — Думаю, если бы большинство людей осознавало, что таится прямо у них под ногами там, они бы никогда не покидали пляж.

— Тебе не следовало смотреть «Челюсти», — сказала она в шутку.

— Там есть кое-что, чего мы ещё и близко не поняли.

— Вероятно, — согласилась она. — Посмотри, сколько новых видов продолжают обнаруживать в сверхглубоководных слоях. Но самое страшное, с чем, скорее всего, столкнётся пловец на здешних пляжах, — медуза или небольшая акула, и даже это большая редкость.

Джеймс улыбнулся ей так, как делал иногда, — с оттенком интереса и лёгкой снисходительности, последнее раздражало её безмерно. — Во всяком случае, я знаю, что есть в озере. В океане никогда точно не знаешь, что там бродит, Кэтрин, — вот в чём моя мысль.

— Думаю, у нас вполне хорошее представление о том, что водится в здешних водах, — парировала она в столь же снисходительном тоне. — Озеро прекрасно, не спорю, но океан такой величественный и необъятный. Да и какой новоанглийский житель предпочтёт озёра Атлантическому океану?

— Озеро безопаснее.

Солнце только что полностью вышло из-за деревьев на дальнем берегу и посылало лучи мощнее, скользя по гладкой поверхности, как безупречно пущенные «блинчики». — Некоторые участки озера довольно глубоки, — напомнила она. — И там не такая уж и нет жизни.

— Я не об этом. Оно не так легко...

— Управляемо? — подсказала она.

— Озеро просто менее таинственное — вот и всё, что я говорю.

— Но ты любишь таинственное.

На этот раз, посмотрев на неё, он уже не улыбался — вместо улыбки было странное выражение озабоченности. — Не всегда.

Кэтрин поставила кофе и придвинулась ближе к мужу. — Нам стоит как-нибудь съездить на пляж. Мы раньше ездили постоянно, когда встречались.

— Тогда у нас не было этого места. — Джеймс положил ей руку на плечо и поцеловал в лоб. — Теперь здесь есть всё, что нам нужно.

— Помнишь ту ночь, когда нас застала ужасная гроза на дюнах?

Он кивнул. — Ты была в ужасе.

— Ты тоже, — засмеялась она, и та ночь много лет назад прокрутилась в голове. — Такой молнии я никогда не видела. Ты держал меня так крепко и всё повторял, что всё будет хорошо, хотя у меня было отчётливое ощущение, что ты пытался убедить в этом скорее себя, чем меня.

Он взял её за подбородок и поднял голову, пока её глаза не встретились с его. — Ты не представляешь, как я хотел заниматься с тобой любовью той ночью.

— Тогда почему же нет?

— В том, что мы сидели там, обнявшись, было что-то совершенное и чистое, — сказал он. — Как будто мы были двумя невинными детьми — совсем одни там.

— Нам обоим было тогда уже далеко за двадцать.

— Не воспринимай буквально. Ты понимаешь, о чём я. Я не хотел это портить.

— Это бы его не испортило, Джеймс.

— Но это бы его изменило. — Он взял свой кофе и сделал долгий глоток. — И я хотел помнить его именно таким, каким хотел его видеть, каким он и был задуман. Таким, как мы сейчас.

Кэтрин некоторое время гладила его по щеке, потом опустила руку. — Мне всегда нравилось твоё стихотворение об этой ночи.

— «Гром и слёзы», — сказал он.

— Прочитай мне его?

— Господи. Это было просто глупое любовное стихотворение.

— Для меня оно не было глупым. Ну же, прочитай мне его.

— Ты знаешь, что я не люблю...

— Для меня?

Джеймс улыбнулся и покачал головой, будто у него не оставалось иного выбора, — и она подозревала, что так и было. Он помедлил мгновение, устремил взгляд куда-то вдаль, словно вспоминая слова с некой удалённой подсказки, а потом начал.

«Ты помнишь бесконечные дюны, пустынные пляжи и копья молнии, пронзающей небо, раскаты грома, волны, разбивающиеся о берег... дождь... и как мы держали друг друга крепко? Или это лишь размытая глава в книге, которая так и не была дописана? Неважно, пожалуй, — гром и всё прочее. Воспоминания о твоём прикосновении достаточно, каким-то образом!»

— Видишь? Ни капли глупого, — сказала она. — Это прекрасно.

— Ты знаешь, что я не пишу такого уже вечность.

— Это