Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

Порыв ветра подхватил дверь, открыв её шире.

Карло шагнул внутрь маленького вестибюля. Интерьер дома был таким же изношенным и запущенным, как и снаружи. С его позиции у двери он мог видеть широкую лестницу в нескольких футах перед собой. Слева располагалось продолжение вестибюля и открытый дверной проём, ведущий в другую часть дома, — скорее всего, на кухню. Справа была просторная передняя комната, которая, должно быть, использовалась как гостиная или кабинет, но полы были голыми, и он не видел никакой мебели или признаков того, что здесь кто-то живёт. Судя по всему, в этом доме уже довольно давно никто не живёт.

— Миссис Ковингтон? — позвал он снова; его голос отозвался эхом в вестибюле и вдоль пыльной лестницы, растворившись в тенях у её верхней площадки.

Жозефина Ковингтон. Она умерла.

— Миссис Ковингтон!

Она умерла год с половиной назад.

Карло подошёл к основанию лестницы, поставил ногу на первую ступеньку и вытянул шею, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за тьмой на площадке второго этажа.

Тени были слишком густыми.

Он отступил от лестницы и, хотя прилагал все усилия, чтобы успокоить нервы, не мог избавиться от внезапно накрывшего его ощущения ужаса.

В пустом доме звуки нарастающей бури усиливались, отдавались эхом в пустых комнатах и под высокими потолками. Каждый удар ледяных крупинок о стекло, каждый порыв зимнего ветра, что мчался через поле и обрушивался на дом, каждый скрип стареющего фундамента были здесь более заметными и гулкими, чем обычно, — более зловещими, чем должны были быть.

Что-то похожее на неразборчивый шёпот сочилось из стен, закружилось вокруг него, а потом так же быстро стихло.

Только ветер,  — уверил себя Карло. Но чувство ужаса нарастало и опускалось на него, как тяжёлое одеяло, накинутое на плечи, — давило.

Преодолевая себя, он двинулся к открытому дверному проёму в смежную гостиную. Окна были высокими и узкими, задёрнуты выцветшими занавесками. Пол — старый паркет, должно быть, некогда весьма красивый — и у дальней стены стоял камин с пыльной и пустой полкой над ним.

У левой внутренней стены стоял гроб.

Сердце гулко забилось — Карло пытался осмыслить увиденное. Он был таким маленьким, он... как такая вещь может быть такой маленькой?

Боже мой,  — подумал он. Он предназначен для ребёнка.

Маленький гроб был чёрного глянца с вычурными серебряными ручками; крышка откинута, открывая атласное нутро с оборками. Перед ним стоял молитвенный коленопреклонённый стул — словно в ожидании его прихода. В детском гробу было нечто по-своему кощунственное, нечто неестественное и непристойное. Нечто злобное. И всё же вот он стоял — плюя в лицо природе, жуткий алтарь преждевременной смерти, издевающийся над всем справедливым и достойным.

Ужас пробирался глубже, врезался в кость, и Карло вдруг накрыло всепоглощающее ощущение, что кто-то стоит у него за спиной. Он чувствовал их дыхание на затылке.

Он резко обернулся — руки подняты в защитном жесте и сжаты в кулаки.

Ни существа... ни человека...

Карло снова повернулся в сторону гроба, но, не подходя ближе, не мог понять — пуст ли он.

Ветер снова зашептал ему, слова по-прежнему ускользали за пределы понимания.

Желудок скрутился. Он заставил себя сделать глоток слюны, а потом очень медленно пересёк большую комнату, пока не оказался в нескольких футах от гроба. — Господи всемогущий, — сказал он сумрачно, дыхание перехватило у самого горла. — Что, чёрт возьми, это такое?

В маленьком чёрном гробу лежал молодой мальчик в маленьком сером костюме. Поверх сложенных рук была накинута верёвочка с чётками, золотое распятие лежало между переплетёнными пальцами.

Те же чётки, которые Карло видел у Жозефины Ковингтон, когда та молилась на качелях.

Мальчик, явно бальзамированный, больше походил на куклу, чем на человека, но вовсе не разложился. Даже если это и был давно умерший сын Жозефины — Паркер, — тело не могло сохраниться в таком виде спустя столько лет.

Так что же, во имя бога, здесь происходит? Я... не во сне ли это?  — задался вопросом Карло. Я сплю?

Дрожь, охватившая его тело, напомнила, что он полностью бодрствует.

Когда Карло сделал шаг назад, ноги соскользнули, но прежде чем он упал, ему удалось восстановить равновесие и добрести до дверного проёма. Он оглянулся.

Пол там, где он стоял, был мокрым. Сначала он решил, что это снег с обуви, но его было слишком много.

Звук капели привлёк его внимание к гробу. Вода медленно, но неуклонно вытекала из-под него, ударяясь о пол и образуя ручеёк, уходивший в небольшую лужицу на той части пола, которую Карло занимал несколько секунд назад.

Что-то скрипнуло сзади. Он выбрался из комнаты в вестибюль как раз вовремя, чтобы увидеть тень, стремительно скользнувшую по верхней части лестницы. Едва уловимые звуки движения разнеслись сверху — как