Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

Карло потянулся к телефону на поясе — его не было. Направляясь к входной двери, он вспомнил, как в ярости бросил телефон на пассажирское сиденье в машине, когда Реджи бросил трубку.

Невнятный шёпот снова закружился вокруг него — на этот раз исходя от верхней площадки лестницы.

Выбегая из дома в лихорадочной спешке, он едва не упал, споткнулся о крыльцо и преодолел ступени одним неловким прыжком, который вбросил его в снег.

Колени подогнулись при ударе, но он двигался так быстро, что сумел прямо пробежать вперёд, пока не добрался до машины. Прислонившись к боковой панели, он услышал, как входная дверь с грохотом захлопнулась.

Карло обернулся к дому.

Одно из обращённых к нему окон второго этажа изменилось. Занавески были раздвинуты, и Жозефина Ковингтон, или нечто, выглядевшее как Жозефина Ковингтон, смотрела на него молочными глазами.

Это не реально, то, что он покажет тебе.

Входная дверь открылась с медленным скрипом — и это отвлекло взгляд Карло от окна.

Маленький мальчик в сером костюме стоял на пороге и улыбался ему невинно — бескровная кожа бледна и напудрена, губы тронуты морщинками, стиснуты и неподвижны, зашитые в смерти.

То, что Джеймс покажет тебе, — ничего из этого не реально.

Карло почувствовал, как распадается — словно кто-то просунул руку ему в грудь и медленно вытягивает из него жизнь. Страх достиг такой точки, что он онемел — тело расслабилось и поддалось желанию спать, бежать.

Он лишь гадал, каково это — в момент смерти, когда наконец уступаешь реальности происходящего и уже не борешься и не бежишь, а тихо принимаешь судьбу и всё, что она задумала.

Как само озеро: есть поверхность, и есть то, что скрыто под ней.

Карло осел на землю, почувствовал холодный снег под ногами, пока глаза закрывались.

Но вместо тьмы он увидел образ самого себя — поднимающегося по лестнице в доме, идущего намеренно вверх по старым ступенькам и в тёмный коридор. Он видел, как идёт по нему к двери, видел, как рука тянется и открывает её, чтобы явить запущенную спальню. Он хотел открыть глаза, хотел проснуться, но картины в голове отказывались подчиняться.

Хрупкое и истлевающее тело Жозефины Ковингтон лежало на грязной кровати в том ужасном старом доме — испачканное и разлагающееся под жужжание мух; чётки с золотым распятием снова обёрнуты вокруг её деформированных пальцев. И эти глаза — затуманенные катарактой, видящие лишь тьму прошлого, что всё ещё преследовало её, навечно запечатлённого в памяти и пропущенного через молочную плёнку, покрывавшую остатки зрения, — теперь широко раскрытые, вглядывающиеся в чёрную пустоту, разделяющую этот мир и следующий.

Видения наконец отпустили его, и глаза Карло затрепетали, открылись.

В окне Жозефина Ковингтон начала раскачиваться взад-вперёд — сначала медленно, словно в ритме какой-то далёкой медленной песни, потом всё быстрее и быстрее, пока её тело не превратилось в дрожащее пятно, конвульсивно мечущееся на нечеловеческой скорости.

Вдруг что-то вырвалось из её груди — что-то похожее на кость, белое и блестящее, — брызнув на окно взрывом крови и плоти, которая скрыла её от его взгляда.

Карло с трудом поднялся, скользя по льду и снегу, отчаянно тянулся к дверце машины. Сквозь густой снегопад он всё ещё видел маленького мальчика, наблюдавшего за ним с крыльца. Но невинная улыбка превратилась в демоническую ухмылку.

Ты ничего этого не понимаешь!

С безумным взглядом мёртвых глаз мальчик прыгнул со ступеней и бросился к нему бегом.

Карло упал в машину и захлопнул дверь за собой как раз в тот момент, когда мальчик взлетел в воздух — крошечные бальзамированные руки тянулись к нему.

А потом всё кончилось, поглощённое снегом и унесённое ветром.

Карло обнаружил себя одного — больше не в машине, а стоящего у крыльца дома; его неподвижная фигура была покрыта наметённым снегом. Никого в окнах, никакого мальчика на ступеньках, никакой открытой двери, никаких гробов или призрачного шёпота — только скрип пустых качелей на веранде, покачивающихся на ветру.

Джеймса здесь нет с нами.

Дрожа, Карло медленно попятился.

Мы там, с ним.

Там. На озере. Где прямо сейчас была Кэтрин. Одна.

— Нет, — произнёс он тихо. — Не одна. Ты там тоже. Не правда ли, Джеймс?

Дом умолк, храня свои тайны и укрывая своих призраков. Осталось лишь неотступное предчувствие беды.

Карло бросился к машине.

Она добралась до ступеней террасы и поднялась по ним на чистом адреналине, но Кэтрин уже не бежала. Страх превратился во что-то большее, во что-то столь мощное и всеобъемлющее, что разум отреагировал на него странным спокойствием. Словно внутри неё кто-то щёлкнул выключателем: она функционировала, не думая об этом, тело по-прежнему сотрясалось от ужаса, но двигалось по командам внутреннего автопилота.

Войдя в кабинет, плотно закрыв раздвижные двери и заперев их, она коротко взглянула на озеро. Снег падал гуще, чем когда-либо, хлопья кружились под напором всё более жёсткого ветра. Метель больше не надвигалась.