Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

— Серьёзными, Кэтрин, это называется серьёзным искусством... или хотя бы моей жалкой попыткой таковым. Любой болван может писать любовные стихи или тексты для поздравительных открыток.

— Ты так редко позволяешь мне читать свои работы в последнее время, что я и не знаю.

Его поведение заметно изменилось. — Они не очень хорошие.

— Уверена, они замечательные. Почему ты так себя изничтожаешь в последнее время?

Джеймс закрыл глаза, но ничего не ответил — как будто ответ был слишком болезненным, чтобы его произнести.

— Иногда ты ведёшь себя так, словно пытаешься оградить меня от своих работ, — сказала она. — Я почти ощущаю, что ты пытаешься уберечь меня от них или что-то вроде того.

— Может быть, так и есть.

— Зачем тебе нужно защищать меня от этого?

Когда он снова предпочёл не отвечать, Кэтрин отставила кофе и потянулась к нему. Он намеренно оставался чуть дальше её вытянутой руки.

Кэтрин убрала руки на колени, и они с Джеймсом молча допивали кофе, вместе и при этом порознь, под нежными ласками утреннего солнца.

Ты уже тогда скрывался от меня, не правда ли, Джеймс? Прятал всех своих демонов, все мысли, страхи и записи — бесконечные заметки и каракули в дневнике, — всё ещё надеясь, что тебе как-нибудь удастся убежать от всего того, что так яростно тебя преследовало.

Но от ночи не убежать, не правда ли, Джеймс? Даже со всеми твоими стихами, молитвами и предполагаемым интеллектуальным превосходством. Никто не может убежать от правды. Даже ты.

Прошлое уснуло, соскользнуло во тьму.

Что-то влажное щекотнуло ей лицо. Серое, размытое сквозь падающие хлопья небо обрело очертания, когда она открыла глаза, оставляя тьму бессознательных воспоминаний в пользу более насущной. По мере того как разум постепенно прояснялся, Кэтрин вспомнила коттедж, маленькую девочку и мужчину — вспомнила, как бежала, падала, кувыркалась в снег, и как всё погасло.

Она не могла сказать, как долго лежала без сознания в снегу, но была промокшей, холодной, и голова кружилась. С большим усилием она поднялась на руки и колени.

Острая боль прострелила плечи. Кашляя и задыхаясь, она заставила себя встать. В образовавшейся в снегу выемке она нашла ружьё и подобрала его.

Оглядевшись, лишь тогда поняла, что упала с края стоянки вниз по небольшой дюне прямо на берег озера.

Здесь было так тихо, так мертвенно тихо. Снег шёл гуще и быстрее, чем прежде, воздух был полон крупных, пухлых хлопьев.

Отдышавшись, она пробралась сквозь глубокий снег и вскарабкалась по пологому откосу обратно на стоянку. Вдали коттеджи стояли запертыми, укрытыми снегом, нетронутыми. Все тёмные.

Она обернулась к озеру.

По замёрзшей поверхности от неё удалялся мужчина. По обе стороны от него шли дети, держа его за руки. Третий ребёнок цеплялся за грудь незнакомца: ноги обхватывали его талию, маленькие руки обвились вокруг шеи, чтобы не упасть. Дети на ногах оглянулись на неё одновременно, но было очевидно, что видеть мог только один из них.

Первую Кэтрин узнала как маленькую девочку.

Второго потребовалось немного дольше опознать сквозь снегопад, но ещё прежде, чем его лицо стало полностью различимым, она знала — это японский мальчик.

Третий ребёнок медленно поднял голову с плеча мужчины. Она никогда его прежде не видела, и всё же ребёнок смотрел на неё так, словно знал её хорошо.

Когда четвёрка продолжила удаляться в бурю, незнакомец наконец тоже оглянулся на неё.

Это был не тот мужчина из коттеджа.

— Джеймс, — прошептала она.

Качели на веранде пустовали, дом был тих, неподвижен и уже покрыт снегом.

Абсурд,  — подумал Карло. Идёт метель, конечно же, она ушла в дом.  Очевидно, она зашла внутрь.

Он вышел из машины и подошёл к дому. Ни одно из окон не светилось — только тусклые старые занавески, все задёрнуты, и закрытая входная дверь. Свежий слой снега покрывал веранду, скрывая любые следы, которые старуха могла оставить, ковыляя внутрь.

Карло постучал в дверь. При каждом ударе она дребезжала в раме, но даже после многочисленных попыток и нескольких минут никто не ответил.

Она старая,  — подумал он. Если она наверху, она, вероятно, даже не слышит стука.

Он попытался заглянуть в ближайшее окно, но занавески были слишком плотными и грязными, чтобы разглядеть хоть что-то за ними.

Карло вернулся к входной двери и постучал снова — на этот раз сильнее. Ответа по-прежнему не было, поэтому он попробовал ручку и к своему удивлению обнаружил, что дверь незаперта.

Он слегка подтолкнул её кончиками пальцев, и дверь распахнулась на несколько дюймов.

Он наклонился ближе.