Водяной 4 - Константин Паули

нет, судить не берусь, указано что «двоедушник неизвестного класса». Был убит в результате преступного сговора оборотней клана «Кабаны». Виновные уже наказаны, погиб сам Горин, двое нападавших и один случайный свидетель, который пришёл посмотреть, что происходит. Официальная причина для властей — несчастный случай с газом. Деталей, само собой, не знаю, я тогда ещё не служил, но двоедушник Горин мёртв.

— А как он выглядел, есть описание?

— Есть фото… Переслать не могу, извини, Василиса. На фото у него оторвало руку и разворотило туловище. А так… Мужчина с короткой бородой, очень мощная мускулатура, без татуировок, одет в красные джинсы и рубашку-гавайку. Причём он умер по дороге в больницу, значит, был очень живучий.

— Артефакт применили? — тихо спросила Василиса.

— По данным следствия, да. Какой — сообщить не могу.

— А куда дели тело?

— Как куда? Он же в человеческом обличии был, поэтому похоронен на сочинском городском кладбище, могу скинуть номер могилы. Если интересно, то всё своё состояние завещал четырём сочинским детским домам. Значит допускал, что его грохнут.

Тишина. Я слышал, как тикают часы на столе у Беккер.

— А за что его кабаны убили? — спросила Василиса.

— А кто их знает? Свиньи. Да и какая уже разница, виновные наказаны… Ну, ты понимаешь, что значит эта запись?

— Понимаю, — Василиса даже кивнула, хотя Денис не мог видеть её жестов.

Я наклонился к телефону, чтобы вмешаться в разговор:

— Денис, привет, это Вадим. Скажи, пожалуйста, а Инквизиция не хочет помочь нам с охраной моста?

Денис усмехнулся — динамик эту усмешку скомкал, она слышалась как радиопомехи:

— Предлагаешь там наш пост поставить? Прости, Вадим, но Инквизиция соблюдает баланс между двоедушниками и людьми, а не занимается вопросами мироздания. Ты нас, наверное, переоцениваешь. Утверждение о том, что именно Горыныч несёт ответственность за охрану моста, лишь с ваших слов. Но я не располагаю фактами, подтверждающими вашу версию. Да и если он умер пять лет назад, время показало, что мост успешно существует и без охраны. Поэтому, извините, но ничем не хочу вам помочь. Всего хорошего, если ещё кого поймаете, звоните. Аривидерчи.

Гудки.

Мы с Василисой сидели в тишине опорника.

Я потёр виски.

— Что будем делать дальше? Мы же, в отличие от Дениса, уверены в том, что это Горыныч? Или поедем, проверим могилу? Ты сможешь по могиле определить, кто там захоронен, дракон или простой двоедушник?

Она вздохнула, перспектива её не радовала.

— Кто конкретно захоронен, сказать не смогу, — после некоторой паузы ответила Василиса. — Если легенды про Горыныча не врут, то его могила должна прямо-таки «фонить» силой. Но! Ты же понимаешь, что, как бы цинично это не звучало, мёртвый Горыныч миру не нужен. Калинову мосту нужен живой охранник. Да и вообще. Я уверена, что мы просто напрасно скатаемся до Сочи. Ну, не может быть такого, чтобы он умер.

— Это у тебя стадия отрицания? — осторожно спросил я.

— Нет, не в этом дело. Когда я говорю, что он «уникальный» это не просто красивое слово. Можешь отвезти меня домой? Мне надо, как выражается наш новый библиотекарь Платон Аркадьевич, обратиться к письменным источникам.

— Без проблем, поехали, поищем ответ в книгах.

Глава 11

Другой метод общения

Мы сели в машину, громко хлопнув дверьми. Как бы ни поменялся внутренний мир моей «ласточки», двери остались неизменными. Советскими, дебелыми, массивными и для закрывания требовали усилий, хоть над ними и «поколдовал» Хан.

— Какую именно суть ты вкладываешь с понятие «статус уникальный»? — спросил я, плавно поворачивая ключ зажигания.

— Да, это не просто красивая бирка для музейного экспоната, Вадим, а значимая частичка мироздания. Я всегда считала, что такие существа вообще не могут умереть.

— Всё, — сказал я, трогаясь, — имеет начало и конец. Значит, всё смертно. Давай зайдём с другой стороны. Представим, что Горыныч действительно погиб, куда отправилась бы его душа?

— Как и все мы. В Навь. К чему ты клонишь?

Я тут же вспомнил мир по ту сторону моста, на который мне довелось глянуть одним глазком.

— Дело в том, — произнёс я, — что путь его был бы иным, нежели у прочих смертных. Оказавшись в Нави, он непременно дошёл бы до Калинова моста. И на нём никто не дерзнул бы остановить его, ибо сам он — страж этой границы между мирами. Это его предназначение, его место службы. Он занял бы пост на мосту и терпеливо торчал бы там, на границе миров, пока вновь не обретёт человеческую душу. И никто не стал бы ему мешать. И однажды вернулся бы он обратно в Явь, в окрестностях Колдухина.

Пока я говорил, Василиса пристально наблюдала за мной. Её взгляд ясно показывал, что она не считала мои рассуждения абсолютно убедительными, однако сама идея зацепила её. Во взгляде читался интерес.

— С душами всё сложнее, чем в школьном учебнике по физике, а в твоём размышлении очень много «бы». Если бы, да кабы… Однако, в целом ты прав, теоретически, из-за своего уникального статуса он мог бы такое провернуть. Но! Я не хочу спешить с выводами.

Мы подъехали к дому Василисы. Она жила с подселением у одной из местных бабушек и что-то менять пока не планировала. Василиса зашла в дом.

Остался ждать в машине. Время тянулось медленно, я сидел, маясь от безделья. Пока ждал, прикинул, что в тех книгах, которые достались мне от Юрия (а их было три), ничего фундаментального про Калинов мост не было.

Когда я уже решил, что случилось неладное, и квартирная хозяйка взяла в плен Василису и теперь силком угощает её высококалорийными пирогами, дверь дома скрипнула. Василиса села в машину и азартно шлёпнула ладонями себя по коленям. Получилось весело и звонко.

— Ну что, Вадим Иванович? — сказала она, многозначительно улыбаясь. — У меня для тебя две новости. По классике, одна хорошая, другая плохая.

— Давай сначала плохую.

— Не ломай мне драматургию, — она мило поморщилась. — Сначала хорошая… Так вот… Если уникальное создание теряет свою человеческую душу вместе с её оболочкой, оно вовсе не уходит. Душа дракона не отправляется в мир мёртвых, не стоит на мосту в ожидании. Она сама способна отыскать подходящее тело человека и обрести новое воплощение. Ей не нужны «услуги» кого-то ещё. Душа могущественного двоедушника оглядывает этот