Водяной 4 - Константин Паули

— Это Сочи, Вадим, — вздохнула Василиса, обводя рукой город. — Тут у каждого второго деньги липнут к рукам. Здесь богатство — это религия. Как ты отличишь удачливого застройщика, который отхватил землю и запустил проект, от Горыныча?

— А мы воспользуемся подсказкой «звонок другу». Точнее сказать, личным разговором.

— У тебя есть друзья, Вадим? — скептически приподняла бровь Василиса.

— У меня много друзей, просто некоторые из них ещё не в курсе, что хотят со мной дружить. — улыбнулся я, проигнорировав её сарказм. — Сейчас поясню. Метод у нас должен быть простой. Когда ловишь большую рыбу, бессмысленно прочёсывать весь водоём собственными силами. Нужно поговорить с мелкой рыбёшкой, которая уже давно плавает в этом пруду и знакома с обстановкой. Именно так поступим и мы — привлечём своих.

— Каких ещё своих? — спросила Василиса.

— Своих. Мы слишком всё усложняем. Кто мы с тобой? Ну, кроме профессий и погон? Мы же, по сути, часть теневой экосистемы мира. Мы мафия, Василиса Александровна, только магическая.

Она фыркнула.

— Скажи ещё «Коза Ностра» по-колдухински.

— Своего рода. Выражение Коза Ностра означает «Наше дело», в более узком смысле «наш мир».

— Ну, в целом-то я поняла, ты про двоедушников. Однако ты же помнишь, что наши люди не спешат раскрывать свою личность.

— Важно знать, кого искать, а отсюда становится понятно, как, — я подал знак официанту, прося счёт. — Сочи — город старый. Здесь слой за слоем лежат истории. И в каждом закутке кто-то живёт. Наверняка…

Официант дал счёт в небольшой книжечке, я тут же вложил туда купюры, с запасом на чай.

Мы вышли из «Романтики» и пошли по набережной, созерцая море и горы. В Сочи было красиво.

Магия в городах нашего мира скрывается в узких трещинах реальности, подобно тараканам на старой кухне, застигнутым врасплох внезапным светом. Большинство населённых пунктов, будь то шумные города, тихие деревни или небольшие сёла, вовсе не знали присутствия двоедушников. Колдухин в этом смысле казался настоящим чудом! Хотя нет, если учитывать, что именно здесь покоился древний Мегалит, генерировавший магическую силу и притягивающий к себе мифических существ.

Сочи был тоже особенным. Сочи был карнавалом, и правило «маскарада» в нём было соблюдать легко. К тому же Сочи привлекал не только людей. Здесь, где горы украшают собой горизонт, а море дарит не только красивый вид, но и мягкий климат, двоедушников было больше, чем таксистов в аэропорту.

Кикиморы здесь не прятались по болотам. Зачем, если есть набережная? Они носили широкополые шляпы и солнечные очки, скрывающие их внимательные к мужчинам глаза, и знакомились с командировочными, чьи обручальные кольца лежали глубоко в карманах брюк.

Домовые, эти вечные хранители очага, давно поняли, что очаг — понятие растяжимое, на котором можно ещё и заработать. Здесь они теперь управляли мини-отелями, гостевыми домами и шашлычными, ревностно следя за тем, чтобы постояльцы не воровали полотенца.

Оборотни? Оборотни склонны к криминалу и бизнесу. Волчья хватка в девяностые ценилась выше диплома МБА, а завоевания тех годов до сих пор кормили небольшие семьи двоедушников.

Я достал телефон и открыл «Яндекс Карты», достаточно быстро нашёл подходящий для поиска нужного мне двоедушника объект.

— Нам туда, — показал я.

Мы с Василисой прошли мимо парка с красивым названием «Ривьера», в это время почти пустого.

Перешли реку Сочи, маловодную, хотя, как знают все местные, в случае дождей очень даже опасную характером.

— Кого мы ищем? — спросила Василиса.

— Кладово́го, — пожал я плечами.

— Кладово́го? — Василиса приподняла бровь, выражая сомнение и удивление одновременно. — Ты хочешь найти духа, который чахнет над златом?

— Именно.

— Думаешь, в Сочи есть клады?

— Конечно. Только раньше они водились в курганах или подвалах купеческих домов. А теперь? Посмотри на это.

Мы подошли к зданию, что на карте в навигаторе называлось «Флагманским офисом Сбера на Войкова, 2».

Здание возвышалось над нами, сверкая сдержанным банковским дизайном, стеклом и металлом. Современный храм, где молятся цифрам и процентам.

На крыше «современного храма» сидела большая толпа белобоких чаек.

— Здесь есть не только кассы, обмен валют и открытие карт, но и депозитарий, — пояснил я, когда мы подошли к дверям. — И зал банковских ячеек. Это тысяча личных кладов, упакованных в аккуратные металлические гробики. Кладового сюда должно тянуть как магнитом. Как тысячей магнитов.

Мы вошли внутрь. Летом здесь наверняка сухой воздух из-за кондиционеров. А сейчас, зимой? Он был сухой из-за отопления.

В зале пахло пластиком и кофе.

Людей было много: суетливые менеджеры в зелёных галстуках, расслабленные пенсионеры, оккупировавшие диваны ожидания, ощетинившиеся талончиками электронной очереди, стайка студентов у банкомата, пузатый дядька около терминала, который пыхтел и бросал на менеджеров косые взгляды.

Василиса остановилась в центре зала. Она не делала ничего явного, просто слегка повела плечами, и её пальцы на мгновение сплели в воздухе невидимый узор. Воздух около её руки на долю секунды дрогнул. Для обычного человека это было незаметно, но я увидел, как магия прошлась по помещению еле ощутимой волной, резонируя от стен.

Не поворачиваясь ко мне, она коротким движением кивнула в угол.

Там, за небольшим столиком, сидел охранник. На вид совершенно неприметный человек, из тех, кого вы забываете через секунду после того, как отвели взгляд. Низенький, неопределённого возраста, даже скорее — пожилой. Форма сидела на нём мешковато, а сам он увлечённо читал «Финансовую газету».

Надо сказать, что место в помещении он выбрал так, чтобы не прятаться, но быть максимально незаметным, не привлекать внимания.

— Вон тот дядька, — тихо сказала Василиса. — Фон от него… В общем, он, как ты выражаешься из «наших».

— Понял, увидел, — кивнул я. — А теперь нам надо на воздух. Кое-что купить и сделать. Я там, за углом, видел киоск «Роспечать».

Василиса была явно заинтригована моими действиями:

— На кой-тебе «Роспечать»? Ты что, решил найти путь к сердцу охранника через кроссворды? Тебе не кажется, что это обидный стереотип?

— Просто пойдём.

Мы вышли на улицу. Яркое солнце ударило в глаза, реальность снова стала яркой и шумной. В киоске, среди глянцевых журналов, которые красовались отфотошопленными знаменитостями не первой свежести и высосанными из пальца сенсациями, я быстро нашёл то, что искал.

В продаже были монеты. Раньше,