Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

тем, как родители проводят время наедине, Ройс осторожно сунулся в дверной проем грязной и разгромленной подчистую спальни. О том, что здесь когда-то стояла кровать, напоминала лишь закопченная стальная рама. На обугленной сетке, в прямоугольнике копоти, сидела совершенно голая миссис Вард. В голубоватом освещении казалочь, что ее жир раздулся до нездоровых пропорций. Однако под этим избытком скрывались мускулы, и свидетельствовали они о страшной силе, и еще – создавали общее впечатление неестественности и извращенности. У ее ног лежал грязный джутовый мешок. По длине он был как спальник, только шире; и если бы святой Николай разделал северного оленя, он бы уложил его именно в такой вот куль.

Миссис Туттл, миссис Ярбро и миссис Койн расселись вокруг нее в позе лотоса, и они тоже были обнажены. Они сверкали, как тотемы из слоновой кости, и на контрасте с миссис Вард казались совершенно мертвыми – с их-то впалыми грудями и натянувшейся на ребрах кожей; живые скелеты, раковые больные на последнем этапе пути к кончине. Впалые лица старух покрывала запекшаяся кровь. По всей комнате были разбросаны обглоданные кости. Миссис Туттл длинными тонкими пальцами отделила кусочек мяса и бережно сунула его в рот миссис Вард. Миссис Ярбро и миссис Койн раскачивались в диком, измененном состоянии сознания, издавая совершенно нечеловеческие клекочущие звуки.

Ройс пошатнулся, и мир будто осыпался каскадом разбитых стеклышек к его ногам. Существа в спальне одновременно подняли окровавленные лица и повернулись к нему, и в его голове промелькнула мысль о приматах, гоминидах в пещерах, о жутких пиршествах под каменными сводами на земляных полах. Губы миссис Вард вздернулись кверху, оголяя десны, – но глаза выдавали, что она рада его появлению здесь.

Она издала гортанное восклицание и подняла руку, указывая куда-то. Старухи Койн, Туттл и Ярбро захихикали и бросились врассыпную. Миссис Койн задержалась у обломков стены ванной, чтобы погоготать над Ройсом. Она прыгнула прямо в разлом на потолке и исчезла.

Миссис Вард похлопала по грязному, бугристому мешку, не отводя от него взгляда.

– Кое-кто из твоих друзей тебя ждет, – проговорила она и присела на корточки, точно готовясь к прыжку. Ее шея раздулась.

По окнам потекла смола, словно тяжелые атласные занавеси опустились на оперную сцену, и весь свет погас. Ройс завалился набок, перевернулся в темноте и ударился бедром и плечом о дверной косяк. В голень ему вонзился острый клин стекла. Он инстинктивно закрыл лицо руками, и темнота за окнами рассеялась, открыв сгоревшую комнату. Миссис Вард исчезла. Он был один, стоя на коленях среди пепла, как невольный проситель.

Его восприятие окружающего мира, в последнее время претерпевшее ряд ударов, еще больше скользнуло в тень. Он разыскал менеджера дневной смены и спросил, с чего вдруг управа «Ларса» сдает кому-то сгоревшее помещение. Парень глянул на него с недоумением и заявил, что соответствующие ремонтные работы были проведены и одобрены департаментом жилого строительства – но, если доброго сэра беспокоят какие-то вопросы, он всегда может обсудить их с суперинтендантом Харрисом. У Ройса остались пятна сажи на пальцах, едкий привкус золы в носоглотке… а еще он был ужасно растерян, и это чувство усиливалось с каждой секундой. Он бросился к «Роверу», изголодавшись по знакомой обстановке, по комфорту толпы, напился до бесчувствия, и кто-то по имени Койн пришел и отволок его домой.

Ройс вышел из комы на следующий день. В голове у него клубилось уже знакомое черно-розовое облако, и он сказал себе, что его визит в квартиру Шелли Джексон был сном, причем самым ужасным из всех. Решив, что это был сон, он сразу почувствовал себя на сто процентов лучше. Он даже подумал о том, чтобы вернуться – просто чтобы убедиться, что Вселенная целостна и разумна. Вместо этого он налил себе высокий бокал выдержанного коньяка и стал наблюдать, как его соседи ходят по двору; как они мелькают, словно тени, за окнами своих квартир.

Мистер Ши остановил Ройса, когда тот выходил из своего офиса в пятницу вечером, и пригласил его на частную встречу, запланированную на следующий день. Мероприятие было неформальным, там были бесплатные еда и спиртные напитки.

– Мы, вероятно, утомили вас до чертиков. Вы выглядите очень подавленным, рискну заметить, – сообщил мистер Ши. – Надеюсь, вы не позволяете какой-нибудь девке унижать себя?

Ройс рассмеялся. Значит, всем очевидно, что он, будто влюбленный малолетка, сладко грезит в рабочие часы. Его продуктивность на служившем ему прикрытием рабочем месте падала; он почти забросил все свои шпионские обязанности, предпочитая прозябать на софе и ждать возвращения Шелли. Две недели прошло, а от нее – ни весточки. «Не звонит и не пишет тысячу лет», ну прямо как в старой песне.

Справедливости ради, она, похоже, все-таки позвонила разок – в районе четырех часов утра. На линии бушевали помехи, и ее голос в трубке звучал едва ли разборчивее шуршания бумаги. Я трахалась с тобой, потому что ты выглядел точь-в-точь как парень, знакомый мне со времен колледжа… я работала в хосписе, и один молодой человек там умирал от рака, или от какой-то похожей болезни, он еле-еле ходил. Мешок с костями… пахло от него так, как будто он уже разлагался. Подолгу не разговаривал… то возвращался в реальность, то из нее выпадал… но он был ужасно милым. Его мать расставила на тумбочке фотографии в рамках – вот он с семьей, вот играет в мяч с собакой, вот с девушкой на выпускном… Он был красивым парнем. И я не могла смириться, насколько мы с его пассией похожи. Ужасно странно! Мы выглядели как родные сестры. И вот мы с тобой встретились – и мне прямо по макушке хлопнуло: так вот кого ты мне напоминаешь! Ох, все это довольно странно звучит, я знаю… В любом случае, я покажу тебе фотографию с выпускного, когда вернусь. Да, да, я украла ее, когда умер парень. Не спрашивай почему. Никто тогда так ничего и не заподозрил. Ну, до скорого!

Ройс кричал в трубку, пытаясь прервать ее бессвязный монолог. Она не слышала его и просто продолжала говорить об умирающем парне и его школьной подружке, а потом ее голос заглушили помехи. Он не был уверен, что все это ему не причудилось. Оператор не сохранил сведений о звонке, и при свете дня разговор казался все более неправдоподобным. Она в отпуске. Путешествует. «Почем мне знать, где именно?» – с открытым раздражением бросил мистер Джеймс в ответ на вопрос. Ройс, цепляясь за какие-то крохи гордости, унял разочарование – и остался наедине с собой.