Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

– Как не знаю, пятнадцать всегда было.

– Да не всегда, ебалай ты беспутный! – Дед облизал ложку и шарахнул ею Савку по лбу. Больно шарахнул. – Время умирает. И мир. И не будет Божьего суда и рая, будет ад из говна и мяса. Потому что все они сгнили. В смертушке дрянной и свирепой, в мире под топями, в кривой черноте, в никогда…

– Дед, ты заёб. Дай и мне поесть.

– А. Ща.

Дед набрал картошки с мясом за обе щеки, тщательно прожевал, а потом сплюнул в миску. Протянул ее Саве:

– Жри.

– Ч-что?!

– Я сказал, жри. Не нравится? Отлично! Надо так. Жри и слушай.

Сава глядел на серо-буро-желтую кашу в миске. На деда и лежащий на столе нож – так и не вытертый после предыдущего истязания. Измельченная картошка выглядела как говно, а пахла брагой и дедовыми черноватыми зубами. Но за Олю нужно было страдать.

Несмело подцепив пожеванные дедом харчи на палец, Сава покосился на погреб и вздрогнул.

– Дед, а зачем ты замок на подвал повесил?

– Затем, чтоб на Ольку не смотрел. Ты к ней приходишь – и вся ейная смерть на нее возвращается. А ты ее снимать должен, на себе носить. Не бойсь, как застучится изнутри, откроем. Скоро уже.

– Застучится…

Завороженный этой мыслью, Сава превозмог отвращение и тремя пальцами закинул на язык картошечно-мясной густеж, постарался проглотить побыстрее.

Дед забрал миску и вывалил изо рта еще порцию. Сава, кривясь, стал зачерпывать и ее.

– Вишь, Савк, это все от избытка смерти. Где живут, там и умирают, так заведено, – говорил дед, не повышая голоса, и от его серьезности становилось еще поганее, чем от мерзкой каши в миске. – Шут его знает, кто эту критическую массу трупов набрал… Мы, или енопланетяне, или бактерии какие, сколько их умирало? Квинтиллионы, наверное. Всё – химия. И мы с тобой, и землица, и травушка, и червие… Дык ведь как, если из химии такая сложная штука, как жизнь, родилась, значит, что-то ее ведет, отдельное от химии? Это тебе не мыло в корыте прополоскать, тут целый разум… Душа, эссенция, эманация… Ды хер поймешь. Она ж никакими приборами не ловится, ну, импульсы елетрические, ну, молекулки там, но откуда берется «я»… Чего червячок думает и хочет? Что травинка чувствует, когда растет и умирает? Все Божья искра, все от дня сотворения пошло… С давних пор жизнь есть, а когда гаснет она, то ее кладут в коробочку и убирают в шкафчик, вот как мы гробики в землю.

– И при чем тут время?

– Дык, милый мой пиздюк, а что же будет, када шкафчик переполнится? Не влезут новые коробочки. Рухнет шкафчик к ебеням свинячим, все посыплется, все смешается… И вывалится смерть наружу, и отравит не поля и колодцы, а само мироздание, которое Господь запустил умелой рукой часовщика…

От упоминания руки Сава почувствовал, как зазудело предплечье. Хотел сорвать с подоконника столетник – приложить под повязку, заживить, да дед опять лупанул по лбу ложкой. В этот раз не облизывая – ошметки каши усыпали лицо Савы, он осторожно смахнул их и сказал:

– Я столетник приложить хоте…

– Страдай, сука! – гаркнул дед. – Надо страдать за тех, кто помер! Вернешь Олечку, она нас, может быть, спасет…

– Как?

Вместо ответа дед сунул руку под стол, вытащил бутыль браги и хлебнул – один глоток, но щедрый; по щетине побежали мутные ручейки.

– Не лезь ты со своими вопросами имбецильными, все узнаешь! – проскрипел он, замахнувшись. Потом опустил руку и глотнул еще. – Про время дай скажу, хватит мне мозги содомировать. Оно же раньше было как пирог слоеный. Одно время, другое за ним. Как торт «Наполеон», да ты такого не знаешь, баба Люда пекла, пока ты еще не родился. Слоями оно идет, понял? Эпоха одна, эпоха другая, третья… А Бог теперь, когда умер, он все в миску накидал, замешал все в кашу и хрючит, уёбок такой. Как ты – вот эту вот хуйню, – кивнул дед на миску. – Вот потому у дяди Толи латы были, а за мясными топями звездолет разбитый гниет. Когда туда еще ходили, Евграф аппарат самогонный собрал из тамошних охладителей каких-то. А щас всё… Да щас теперь только это «Щас» и есть. Мир впилился в конец времен, и его складывает, как поезд, гармошкой. Все сплюснулось, жопа в голове, говно через рот поперло, и вот мы здесь живем. Смялось, понял, время в гармошку? Как транвай, когда в стенку врезается… А, не, транваи не врезались, они по рельсам ходили… ходят… Не, наверное, все ж ходили… бродили, тарахтели, звякали, как колокольцы города, искристые да ржавые…

– Так, дед, стой. А как это – Бог умер, но потом накидал в миску?.. Ну, как ты говоришь.

– Он бессмертный, башка твоя как жопа! – засмеялся дед. – Он есть, был и будет, даже если умер и все вокруг умерло, он един и со смертью, и в смерти. И хотя не хранит нас, но гниет и преет в черном аду и, как мертвец из воющей ямы, взбивает землю, словно маслице, ворошит хуем угли…

Сава задумался, пытаясь представить, о чем говорит дед. Не получалось. Он смог только представить мертвого Бога – в виде деда, такого же седого и морщинистого, только огромного, в трупных пятнах и с лезущими из глазниц червями. И этот огромный мертвый дед в воображении Савы огромной ложкой перемешивал землю, как лопатой, срывая целые дома, вырывая мясо из топей, вычерпывая речку… Он наворачивал весь мир в одноцветную кашу из мяса, земли, досок, гвоздей, неба, из грибов, стекла и сала, из оставленных жить, из порубленных тел, из загубленных душ, из…

Сава тряхнул головой. Внутри пробежался холодок – будто пустота, которую он зачерпнул, лежа в гробу, пустила в него корни.

– А звездолет – это что? – тихо спросил он.

– Ну… приблуда такая. На ней можно к звездам улететь. Да только сейчас нельзя. Все в пузыре из-за трупов, ни времени тебе, ни пространства. Звезды тоже умерли. Лежит убитый Бог, разлагается, а от трупных газов в нем все шевелится. Червие у него в пузе и гадости всякие, и там же все умершие лежат и перевариваются. Отсюда зубы, ад этот для всех и даром с зубами и крючьями. Топи эти мясные… Воющие ямы – это что, думаешь? Это язвы. Это ихний ад к нам прорастает, оттуда сюда и матки попали, и… И Оля.

– Оля?! – вскочил Сава. – Из ада?!

– Все, заебал, спать иди. – Дед раскатисто отрыгнул.

– Дед, ну объясни ты наконец!

На этот раз дед отложил ложку,