Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

Единственным, что нарушало строгий порядок, была груда книг на краю стола. Людвигу нравилось их набирать в необъятной королевской библиотеке и потом спокойно, в одиночестве изучать. Что-то почти сразу отправлялось обратно, что-то задерживалось надолго, что-то оседало на полках в этом кабинете. Сейчас поверх неровной стопки лежал фолиант «Традиции и верования германских племен» – судя по всему, он попал сюда по чистой случайности.

Людвиг устало потер глаза. С самого утра его не оставляло предчувствие чего-то неправильного. Газеты пестрели заголовками о грядущем торжестве, а доклады тайной службы приносили лишь досужие толки. Обыватели гадали, отчего монарх так внезапно решился на брак, и намекали, что за поспешностью кроются некие «сердечные плоды» тайных встреч. Эти подозрения были ожидаемы, но Людвига тревожило другое. Ему повсюду мерещилось незримое присутствие Бисмарка. «Железный канцлер» точно начал свою игру, цели которой пока скрывались в тумане.

Взгляд короля упал на правую руку, и он глухо выругался. Белоснежная манжета коснулась чернильницы, и темное пятно стремительно расползалось по ткани.

Теперь придется переодеваться. И не в домашнее платье – на вечер был назначен важный прием, где он обязан был сохранять маску спокойствия, пока внутри нарастало глухое беспокойство за Софию.

Раздался короткий стук, и дверь бесшумно отворилась, впуская секретаря. Из коридора резко потянуло холодом. Пламя в камине недовольно загудело, метнув по стенам рваные тени. Людвиг поежился и как бы невзначай прикрыл испачканную манжету ладонью.

Секретарь, сохранив на лице бесстрастное выражение, с легким поклоном положил на стол конверт из плотной дорогой бумаги. Не проронив ни слова, он так же незаметно удалился, оставив короля наедине с посланием.

Людвиг поморщился. Подобные письма редко несли добрые вести. Что ж, стоило покончить с этим сразу.

Он вскрыл конверт и первым делом взглянул на подпись. Премьер-министр Королевства Пруссия Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк.

Людвиг стиснул зубы. Предчувствие беды обрело имя. Бисмарк никогда не марал бумагу попусту: каждое слово в его посланиях было либо наживкой, либо ударом, которым предшествовала витиеватая словесная шелуха. Учтивость, скрывающая истинные намерения.

Ваше Величество! Невзирая на тучи, омрачавшие прежде отношения между Мюнхеном и Берлином, я неизменно хранил глубокое почтение к памяти Вашего августейшего родителя. Краткость нашего знакомства не помешала мне увидеть: в своей преданности Баварии Вы являетесь достойным его преемником.

«Вот мерзавец! Дипломатическое хамство – начинать личное письмо к монарху с комплиментов другому человеку, пусть и покойному», – раздраженно подумал Людвиг, читая дальше.

Однако вынужден признать, Бавария – слишком значимая фигура на германской шахматной доске, чтобы оставаться в покое. Вы изволили ощутить это в минувшем году, когда воля Вены вовлекла Вас в пагубный конфликт с Пруссией. Его Величество король Вильгельм и я понимаем, сколь стеснены Вы были в принятии решений. Дабы горечь прошлого не повторилась, спешу предостеречь: Ваш союз с сестрой австрийской императрицы лишает Баварию всякой надежды на независимую политику и грубо нарушает европейское равновесие. Чего я не смею допустить.

Лицо Людвига окаменело. Здесь даже последний конюх поймет, что между свадьбой и новой войной поставлен знак равенства. Но это еще не все – дальше многовато текста для протокольных заверений в вечной дружбе.

Осмелюсь напомнить: покойный король, Ваш отец, лелеял мечту о союзе срединных германских земель как противовесе в том числе Пруссии. Его упорство привело к последствиям, кои принято считать случайностью, но которые таковой не являются. Прилагаемая копия доклада послужит тому горьким свидетельством.

В заключение позволю себе заметить: если Ваше Величество дорожит покоем своей невесты в ее незащищенном замке – Вы сделаете верный вывод. В ином же случае прошу помнить, что ныне Пруссия располагает силой, перед которой объединенные армии Ваших союзников окажутся лишь призраком былого величия.

Какая наглость! Не в силах совладать с королем, он грозит его близким! Да еще и не стесняется упоминать те самые дьявольские силы.

Тяжело дыша, Людвиг перевел взгляд на стол. Из конверта выглядывал еще один лист – тот самый доклад. Король взял его дрожащими от негодования пальцами.

Его Превосходительству…

Отто фон Бисмарку…

Доношу до Вашего сведения, что кончина короля Баварии Максимилиана II… не была скоропостижной болезнью… Смерть носила преднамеренный характер и наступила в результате отравления ядом сложного состава…

Значит, смерть отца была не трагедией, а хладнокровным убийством. Бисмарк не просто угрожал – он наглядно демонстрировал, что не шутит. Людвиг отшвырнул письмо в сторону и громко выругался. Какой он, к чертям, король, если канцлер соседнего государства дергает его за нитки, как куклу в дешевом балагане?!

Тихо скрипнуло окно. Граф Макс всегда появлялся неожиданно, предпочитая протокольным дверям обходные пути. Он спрыгнул с подоконника и молча положил перед королем послание Софии.

– Ваше величество, решил по дороге к вам заглянуть в Поссенхофен. Мне было по пути.

Людвиг кивнул. Добрых вестей он уже не ждал, но тут шантаж, гнусные снимки, предательство герцога Максимилиана… Король почувствовал, как смыкаются челюсти капкана: с одной стороны – угроза войны и смерти, с другой – публичное бесчестие невесты.

Последнего он допустить не мог.

– Мы расторгнем помолвку, дружище. Немедленно, – глухо произнес Людвиг, присаживаясь за стол и роняя голову на сложенные руки. – Я официально объявлю, что передумал. Пусть пресса терзает меня одного, а София останется вне подозрений.

Макс тяжело вздохнул. Он встал за спиной монарха и похлопал его по плечу.

– Вы уверены, что они выполнят условия?

– Должна же в Бисмарке быть хоть крупица чести? – Людвиг мрачно усмехнулся. – Иначе его мрачные покровители могут разочароваться и отвернуться.

– Но если пойти на поводу этих людей однажды, если принести в жертву их планов доброе имя…

– Какое, к чертям, имя, Макс? Я люблю Софи больше всего на свете, поэтому должен отказаться от нее. Как в чертовом романе. Да и если бы речь шла об обычных людях! Боюсь, мы вступаем в противостояние с силами, от которых любой разумный человек держался бы подальше.

– Разумный? – Хольнштайн приподнял бровь. – Значит, не мы?

– Не мы, – вздохнул Людвиг. – Тебя я попрошу об очередной услуге.

– Я весь внимание.

– Мне нужны все возможные сведения о деятельности ордена «Круг Тевтона».

Глава 11

Первая улика

Апрель 2018 года

Берг, Бавария

Друзья подбросили Леа до гостевого дома, а сами разъехались по делам: Стаси – в Мюнхен, на встречу с подругами, Райнер – в госпиталь. Оставшись одна, Леа задумалась, что делать дальше. Со смертью Штайна ее работа на симпозиуме, по сути,