Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

окна, в которое она время от времени бесцельно смотрела, остался смазанный отпечаток средства для укладки, след какого-то былого поцелуя. Она коснулась того, чему долгое время не осмеливалась дать имя: между собой они наконец-то решили называть его «мужским достоинством» Тони. В автобусе она ласкала его, чтобы успокоиться, пока адресованные китайцу насмешки бородатой женщины становились все громче; никто ничего не заметил.

– Тони Торнтон, – произнесла она нараспев, как заклинание.

Впереди в туннеле мелькнул свет фонаря; заблестели сталактиты, будто смазанные жиром.

– Ну же, миссис! – крикнул гид. – Шлепните его!

Группа собралась под сводами пещеры; кто-то закурил сигарету и бросил спичку в реку, где она зашипела и погасла среди оберток от гамбургеров.

– Я приехать отдыхать, – сообщал китаец любому, кто был готов его слушать.

– Подумать только! – фыркнула бородатая женщина, не обращая внимания на старую деву, которая дергала ее за руку. – Эй, китаеза, ты сюда приехал, понятно? Приехал. Ну сколько можно издеваться над английским!

– О, Тони, как я такое ненавижу, – прошептала Мария, замедлив шаг.

– Не стоит, дорогая. Она прячет страх быть осмеянной, а он временно далеко от дома. Но скоро туда вернется, – сказал Тони, сжимая ее руку, крепкую, как камень, но не жесткую и не холодную.

– Вперед, ребята, – торопил гид, высоко поднимая фонарик. – Не хочу никого потерять. Я группу с прошлой недели только вчера вывел.

– Господи! Ой-ой-ой! – весело завопила шумная парочка.

– Эй, дружок, не бросай меня с ним наедине! – прибавила жена.

Группа двинулась дальше, следом за беспокойным кругом света, в который то и дело вонзались клыки сталактитов. Мария услышала, как позади перешептывается и обнимается пара из ниши. Она жадно поцеловала Тони. Однажды вечером они ужинали в задрипанной кафешке: мятые скатерти, загустевший кетчуп; официантки, вытирающие тарелки салфетками. За другим столиком сидели двое: ели, соприкасаясь ногами. «Вероятно, она его любовница», – шепнул ей на ухо Тони; он осторожно показывал такие вещи, которые раньше она предпочитала игнорировать. «Хочешь, чтобы я стала твоей любовницей, Тони?» – спросила она то ли со смехом, то ли с тоской, и сразу же устыдилась… однако он посветлел лицом. «Нет, Мария, я хочу, чтобы ты стала моей женой».

Глубоко среди теней виднелось слепое лицо, чьи отвисшие сальные губы, казалось, подрагивали. Глядя наверх, Мария видела их повсюду: стены пещеры походили на детские картинки-головоломки, которые ее когда-то пугали, на леса, где среди деревьев проступали лица дриад. Она вцепилась в руку Тони. После помолвки она согласилась провести с ним отпуск; они ездили на экскурсии в междугородных автобусах и во время медового месяца решили повторить этот опыт. Однажды, девять месяцев назад, они вышли из автобуса и отыскали башню на берегу; пробежали по горячему песку и поднялись на нее. На вершине любовались морем, на поверхности которого покачивались чайки, словно листья, и Тони сказал: «Мне нравятся твои духи». «Это лавандовая вода, – ответила она и вдруг расплакалась. – О, Тони, лавандовая вода, как у старой девы! Я не умею готовить, собираю чемодан целую вечность, и в постели от меня толку не жди… я прирожденная старая дева!» Но он взял ее лицо в ладони, посмотрел в глаза; над ними с башни взлетали потревоженные голуби, похожие на носовые платки. «Позволь доказать, что ты не старая дева», – сказал он.

Гид прошел с фонариком по подземному мосту; внизу, в черной воде, шагало его отражение, словно перевернутый Христос. Проступавшие на поверхности мерцающие лица туристов уносило прочь течением.

– А теперь прошу вас всех недолго меня послушать, – проговорил гид с другой стороны ущелья. – Не советую никому приходить сюда без меня. Когда идет дождь, вода поднимается до самой крыши. – Он взмахнул рукой. Сейчас ему следовало вести себя серьезно, однако в голосе все равно звучала насмешка.

– Он мне не нравится, – прошептала Мария. – Если что-нибудь произойдет, на него нельзя положиться. Я рада, что ты здесь, Тони.

Муж сжал ее руку.

– Потерпи, – сказал он. Мария поняла, что Тони думает об отеле, и положила голову ему на плечо.

– И всем, кто здесь окажется, будет крышка! – заорал мужчина из шумной пары.

– Крышка! – громкий возглас проводника эхом отразился от стен пещеры; лица в вышине никоим образом не выдали, что услышали его. – Ха-ха, смешно! Надо запомнить.

Он направил луч фонарика в низкий туннель и повел группу дальше. Позади на мосту Мария услышала тех двоих из ниши. Подняла голову с плеча Тони. Подумала про отель… ей было уже не так больно, как в первый раз, но во тьме спальни казалось, что Тони исчезает; тяжесть на ее теле, толчки, которые она ощущала внутри себя, вслепую скользящие по телу руки – все это больше не было с ним связано. Однако она еще не была готова оставить свет включенным. Даже потом, когда оба лежали тихо, доверчиво друг к другу, она так и не ощутила умиротворения, развязывающего язык, и не смогла рассказать ему о своих чувствах. Она часто мечтала о башне у моря;

о том, что они однажды туда вернутся, и она наконец-то будет принадлежать ему целиком.

Пещера казалась огромной. Стены изгибались, словно ребра, из них вкривь и вкось торчали зубы, готовые истечь слюной и сомкнуться. Позади другая пара ахнула, выходя из туннеля. Сталактиты спускались с потолка, будто перевернутые башенки в восточном стиле, или стекали гигантскими оплавленными свечами. Луч фонаря не мог добраться до стен; Мария ощущала лица. В глубинах каплями сочился смех. Туристы, словно мотыльки, собрались подле отважного фонаря.

– Давайте, котятки, подойдите ближе, – голосу гида вторило эхо. – Я сюда привел тридцать человек – не заставляйте меня пересчитывать по головам.

Мария переплела свои пальцы с пальцами Тони и двинулась вперед, держась на краю освещенного пространства.

– Прежде чем мы двинемся дальше, хочу всех предупредить, – зловещим тоном заявил гид. – Кто-нибудь из вас воочию видел светомаскировку? Только не вы, миссис, я ни за что не поверю! Это же с вами отец, верно, а не муж? – Женщина из шумной пары рассмеялась, брызгая слюной. – Даже если вы ее и видели, – продолжил гид, – полнейшую тьму вы никогда не испытывали. На поверхности бренной земли ее просто не бывает. А вот здесь действуют иные правила. Понимаете? – И он выключил фонарь.

Тьма обрушилась на них. Мария выпустила руку Тони и снова ее отыскала, пошарив вокруг.

– О Господь! Пошли нам Моисея! – завопила шумная пара.

Девушка из ниши хихикнула. Где-то – как будто на другом конце вселенной – светился огонек сигареты. Чернота наполнилась шепотами. Мария крепко сжимала руку Тони; она как будто вернулась в спальню, ослепшая и тоскующая