Молох Мори - Мираниса Мираниса

глаза медленные покачивания зарослей. Они, должно быть, пели. И сами себе пританцовывали. В настоятельские уши затекало морское бурление. Оно эхом отдавало в глотке и груди. Сквозь его внутритактовые переливы доносился шёпот. Быть может, то колдовали мерроу. Они всплывали на поверхность и принимались плести себе украшения из морской пены. А возможно, то завывали здешние призраки. Те, кого не вернуло море.

Алистер прижимал ворот сутаны к горлу, чтобы рясу не сорвало с плеч на быстром шагу. Холмы плыли зеленью, проносясь едва уловимым кряжем прочь. По их волнам вкривь и вкось скатывались домики куда-то за горизонт. У одного здания мелькнуло тёмное пятно. Фланаган двинулся чуть дальше, но затем остановился. Вернулся обратно.

У маленького почтамта, по всей видимости, собралась не одна дюжина жителей. Они суетливо перекрикивались с чайками. Из толпы, точно из клубка чёрной пряжи, вскидывались руки – одни за другими – выбившимися волокнами. Гул едва доносился до Алистера. Тот бросил взгляд на дорогу впереди. Затем набрал в грудь воздуха и свернул с неё, скатившись куда-то за курган. Толпа сильнее начала гудеть. Будто сонмы мух, она ворочалась, разрасталась и сразу же уменьшалась. Контуры её расплывались перед глазами. Во внушительном тёмном пятне священнику удалось разглядеть белесые макушки Уолш и её дочерей. Мать крепко удерживала белокурых ангелов, а те, извечно сонные и лохматые, хмуро озирались по сторонам. К ним Алистер и направился.

– Эдалин! – крикнул священник, но сквозь гомон докричаться не сумел. Он двинулся к ней, пробираясь сквозь толпу, а затем коснулся женского плеча. – Эдалин! Здравствуйте!

Уолш обернулась, но с таким злобным выражением лица, что Фланаган тут же отнял руку. Впрочем, взгляд её не стал яснее, когда морийка заметила пастыря. Она тут же отвернулась. Алистер поначалу отстранился. Встал на носочки, пытаясь оглядеться.

– Что здесь происходит? – священник вновь обратился к Уолш, но та и не думала отвечать. За что морийка была обижена на настоятеля, Фланаган не понимал. – У вас всё в порядке?

– Да, – отрезала Эдалин.

– Вы сердитесь на меня?

– Нет.

– Тогда, быть может, ответите на мой вопрос? – прокричал Алистер матери девочек прямо в ухо.

Эдалин отпрянула, когда вокруг руки священника обвились чьи-то тиски. Лица потоком заструились перед глазами, как и чужие пальцы беспорядочно вились вокруг настоятеля, а потому тот не сразу приметил хозяина крепкой хватки. Но вот сперва перед взором мелькнуло чьё-то смуглое лицо, а затем Фланаган получил толчок в грудь, что заставил его выкатиться из сонма прямо на лужайку. Из толпища, как из моря перед грозой, выплыло рыбье лицо. Красноватая кожа блестела разноцветными пятнами. До того она имела смутный оттенок, что на свету отливала пурпурой. Тонкие морщины грубой отделкой сплошь покрывали вытянутый лик, заканчивающийся где-то у ключицы густой курчавой бородой. Глаза у смутьяна были выпучены, как и губы. Густые брови недовольно сомкнулись на переносице. Алистер сразу же узнал коренастого островитянина.

– Ты чего это на мою жену орёшь? – грозно спросил Йорик.

– И вам здравствуйте, – ответил Фланаган. – Так иначе ведь не услышишь. Что здесь происходит?

– А ты чего Эдалин трогаешь? Сам-то в хитоне ходишь, проповеди всем нам читаешь, – зычный голос резал слух. Он казался таким же шероховатым, как и кожа Йорика.

– Виноват, прошу прощения, – сознался Алистер.

– Не-не, я с тобой не закончил. Ты чего это удумал? Сперва позоришь мою жену на службе, а потом лезешь к ней.

Йорик насупился. Вдавив голову в плечи, он подошёл ещё ближе к пастырю, глядя на того снизу вверх. Из-за криков священник едва слышал собеседника.

– Давно делиться правдой стало моветоном? – с вызовом спросил Фланаган. Разумеется, без толики стыда.

– Давай без этого, без напускного!

Эдалин, бросив девчонок где-то прямо в толпе, метнулась к мужу и принялась дёргать его за руку. Она обиженно поглядывала на настоятеля, но вместе с тем всеми силами старалась отыгрывать собственную добропорядочность.

– Йорик, прекрати!

– Лучше тебе к ней не приближаться! – огрызнулся мужик. – Не ты первый, не ты последний здешний пастырок. Хитончик-то тебя не спасёт. Вон, лучше погляди, что стало с прежним идиотом и бойся.

Алистер нахмурился. Затем глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Я бы попросил вас относиться уважительнее к прежнему настоятелю, – с нажимом заявил он.

– С чего бы мне уважать трусов?

Фланаган предательски умолк. Прищурившись, вгляделся в толпу. Они сутолокой грудились вокруг маленького почтамта. Двухэтажное заброшенное здание стойко встречало суету. Перед взором вновь мелькнуло багровое лицо Йорика.

– Ты слышишь меня?

– Предельно ясно, – с ощутимой тяжестью уронил Алистер. – Только теперь послушайте вы, что я вам скажу, и постарайтесь услышать.

Настоятель махнул рукой в сторону людей, и мужик обернулся, приняв наказ священника слишком прямо. Уолш позвала дочурок и взяла их за руки.

– Едва ли преподобный Томас нуждался в вашем уважении вообще когда-либо. Своего, думаю, ему было достаточно.

– Да Томми ни в ком из нас не нуждался. И я вот что тебе скажу: в Боге он тоже нужду вряд ли испытывал, раз покончил с собой.

– Господу виднее.

Алистер положил руку на плечо Йорика и отвёл его в сторону от толпы, чтобы не пришлось кричать. Он склонился над ухом мытаря, покосившись на Эдалин.

– Я здесь пробыл достаточно, чтобы сделать один вывод. Быть может, Томас нуждался в благородности своего стада? Или хотя бы уповал на их благоразумность?

Мориец дёрнул головой и непонимающе взглянул на Фланагана. Тот ответил ему улыбкой. Но Йорик узнал её, разглядел в той угрозу. Так скалилось море перед тем, как потопить в своих волнах лодку. Так угрожала земля перед неурожайным годом. Но среди натянутых губ и ямочки на одной щеке мужик, к собственному ужасу, разглядел ещё кое-что – пугающе знакомое лицо. Другое лицо. Он задумчиво прижал ладонь ко рту.

– Что ещё за стадо? – возмутилась его супруга. – Вы не знали Томаса совсем, если уж на то пошло!

– На Мори затаилась своя хворь. Любите вы роптать на превратности судьбы, проклятья, Бенджи или, к примеру, прежнего настоятеля. А лучше бы подумали, отчего преподобный Томас так поступил. От кого, – пояснил Алистер и поглядел на Эдалин. – "Ты расскажешь мне о тех, что раньше в этом теле жили до меня".

– А это Евангелие от кого? – чванно спросил Йорик.

– От Гумилёва, –