Смерть тебя помнит - Юлия Макс

шел Роули, что он задумал, так же, как и не знала, сколько еще черная свита будет с ней и когда захочет уйти. У Софи зрело убеждение, что нужно предложить Аластеру сделку, условием которой была бы ее защита, но тут же она вспоминала о его причастности к пожару. Мортем решила оставить сделку как экстренный план, если поймет, что иначе ей не выжить.

– К золотому балкону? – спросил он, привычным жестом поправляя очки. «И как он только успел их приобрести?» – Сегодня мы гости в твоем городе.

Естественно, столько прожив, Роули наверняка успел побывать в каждом городе мира. Позер. Софи скрыла злость за милой, как она надеялась, улыбкой. Да и золотым балкон, по правде, не являлся, хотя был в списке номер один у туристов.

Максимилиан Первый, император Римской империи, построил «Золотую крышу», чтобы наблюдать за турнирами на площади. Лоджию облицевали почти тремя тысячами позолоченных медных пластин. В этом здании размещался музей, посвященный его жизни.

– О нет. Скучно. Сначала через мост на набережную – есть уличную еду. – Софи сделала паузу, готовясь услышать возражения подобному времяпрепровождению, когда на них идет охота, но Аластер молчал. – Кстати, название города буквально так и переводится – «мост через реку Инн».

– Мы знаем, – одновременно ответили Роули и Дагмар, чем заставили Софи замолчать.

Абраксас, абсолютно неузнаваемый в джинсах и лыжной куртке, подошел, когда Софи с наслаждением отправляла в рот запеченный картофель с жареным сыром и кислой капустой. Роули с мученическим видом ел стейк с картонной прямоугольной тарелки, а Дагмар взяла себе кебаб, чем очень удивила Софи, полагавшую, что демоны едят только полусырое мясо. Абраксас заказал клецки с мясом и разбил вдребезги все стереотипы Мортем, сложившиеся о них.

– Что выяснил? – Роули аккуратно промокнул губы салфеткой.

– Демоны в городе, – отчитывался Абраксас. По его лицу трудно было прочитать хоть какие-то эмоции, и это сказало Софи больше, чем открытое их проявление, которое он демонстрировал до смерти Цейна. – Сколько – не знаю, но услышал от старого демона, которого удалось поймать, что более сильные пытались оживить черную свиту, да не смогли. Хофкирхе защищена и не пускает никого демонического вида. Твою родственницу не трогали, чтобы не повредить наживку. Думают, что ты явишься к ней.

Софи сильно стиснула стакан с чаем, и тот грозил пролиться на руку. Она бросила в урну тарелку с недоеденным блюдом, более не способная проглотить ни кусочка от тревоги за маму.

– Я хочу быть уверена, что она в безопасности и не умрет из-за меня. Что можно сделать? – Софи не просила, скорее, неосознанно для себя добавила в голос приказные нотки.

– Кто-то из нас останется здесь приглядывать за ней, – внес предложение Абраксас.

– Куда теперь, Софи? – Аластер повернул к ней лицо, но что оно выражало, Мортем не поняла.

– К отцу, на кладбище Вильтен, – сухо ответила она, отводя взгляд.

Кладбище находилось практически в центре города и примыкало к Вильтенской базилике. Это место было вторым любимым у ее отца, ведь по многочисленным историческим справкам, еще во времена Римской империи здесь поклонялись Деве Марии, и нескончаемым потоком верующие и монахи совершали сюда паломничество. В базилике стояла статуя Марии из песчаника, покрытого позолотой, к которой приходят помолиться и по сей день.

Перед воротами кладбища Софи остановилась.

– Я сама схожу. Вы сможете меня увидеть отсюда.

Она показала на ряды надгробий, что высились за коваными столбцами ограды.

– Я с тобой, – ответил Роули тоном, не терпящим возражений, и первым пошел в ворота, слегка дергаясь.

Дагмар кивнула и осталась стоять вместе с Абраксасом. Софи, тяжело вздохнув, повернулась к воротам.

Она не знала, где именно похоронили отца, поэтому рассчитывала найти его среди служителей церкви, которые покоились в отдельном секторе. Однако Роули шел не туда. Понаблюдав за ним, Мортем поняла, что он откуда-то знает, где находится могила.

Роули остановился возле каменной плиты со статуей девушки, похожей на ангела. Софи приблизилась, ощущая, как сжимается в спазме горло, как накатывают слезы. Аластер собирался что-то сказать, но, увидев ее лицо, молча отошел.

Возле статуи стояла черная плита, на которой были выгравированы имя и даты.

«Патрик Мортем 10.10.1978–24.12.2018»

Софи опустила голову, глотая слезы. И случайно прочитала написанное на белой табличке у ног статуи:

«София Мортем 15.05.1999–24.12.2018»

До Софи только сейчас дошло, что ее похоронили рядом с папой. Почему-то об этом факте она забыла, желая скорее прийти к его последнему пристанищу и сказать «прости». Вытерев слезы, Софи посмотрела на каменную девушку, в лице которой угадывались ее черты.

– Что это?

На каменных глазах и щеках что-то блестело. Софи протянула руку и пальцем стерла влагу, по консистенции похожую на масло. Поднесла палец к носу и понюхала. Жидкость приятно пахла цветочными благовониями.

– Фиалками пахнет, да? – как-то обреченно спросил Роули.

– Да. Что это? Кто-то обмазал мое надгробие?

– Софи-Софи! – лениво протянул Роули. – Подумай еще.

– Это не может быть мироточение[22]!

– Ты святая. Вот статуя и мироточит на освященной земле.

Мортем сжала кулаки, ощущая подступающие рыдания.

– Оставь меня одну. Пожалуйста, уйди!

Засунув руки в карманы, Роули удалился. Софи опустилась на колени перед черной табличкой и обняла холодный мрамор, всхлипывая и шепча о том, как скучает. Просидев так, пока не замерзли ноги, она поняла, что нужно прощаться.

– Я выживу, папа. Обещаю тебе! И найду того, кто забрал наши жизни. Прости меня.

Поднявшийся ветер высушил мокрые от слез щеки. Глубоко вдохнув и выдохнув, Софи натянула улыбку и вышла за ворота.

– Пойдемте.

Аластер встретил ее внимательным взглядом, в котором ей показалось сочувствие. Софи сжала челюсти, подумав о том, что у него точно не могло быть такой эмоции.

– Куда теперь? – оживился Абраксас, до этого листающий что-то в телефоне.

– На подъемник конечно. Историческими изюминками вас не удивить, а вот то, что вы катались на вершины гор – сомнительно.

Пока их компания шла к подъемнику, Софи то и дело ловила себя на мысли, что нужно наслаждаться сегодняшним днем в родном месте, ведь он может оказаться последним. Поэтому она преувеличенно бодро болтала с Дагмар, перекидывалась шутками с Абраксасом и даже на время перестала так сильно ненавидеть Роули за утреннее откровение.

Инсбрук будто бы и не заметил исчезновения Софи. «Высокие горы. Сильный город», – такой рекламный лозунг использовали