Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

- Им нельзя с тобой разговаривать, - тихо сказала симпатичная темноволосая девочка.

Недоуменно Сэмми повернулась к ребенку: лицо бледное, тусклые темные кудри висят на плечах, но девочка была не в пижаме, как все остальные, а в старомодном платье с оборками. На шее у нее была довольно броская цепочка с рельефными бусинами, которые выглядели странно.

- Ах вот как! Значит, им нельзя со мной разговаривать? Кто это сказал? Эльвира? Латтайер? А почему тогда ты разговариваешь со мной?

Девочка помолчала с минуту, затем ответила:

- Я говорю с тобой, потому что для меня уже нет никакой разницы.

Сэмми открыла рот, чтобы что-то возразить, но передумала, когда заглянула в глаза ребенку. Ее взгляд говорил однозначно: никаких больше вопросов!

Кто эти дети? Почему они здесь? Их похитили? Истязают? Мне нужно убираться отсюда. Но сначала я узнаю, зачем здесь держат этих детей. А потом пойду в полицию!

* * *

На следующее утро Сэмми проснулась с мыслью о той памятной встрече с девочкой. Она видела довольно сумбурные сны и пока не могла осмыслить пережитое.

Сэмми молниеносно оделась. Она хотела во что бы то ни стало перехватить Еву Латтайер до завтрака, засыпать ее вопросами - а потом собрать вещи и уйти.

Пойти в полицию? Ты? Да брось, Саманта Ольшлегер! - пронеслось у нее в голове, когда она схватила пальто и вышла за дверь. - Кто же поверит тебе, бродяжке? Либо решат, что ты под кайфом, либо что ты психически ненормальная.

К ее удивлению, когда она дошла до гостиной, Евы Латтайер в доме уже не было. Вместо нее Сэмми встретила Эльвира и каким-то странно невнятным голосом объяснила, что она должна поторопиться, потому что хозяйка ждет ее в служебных помещениях.

Каких таких служебных? В похоронном бюро? Неужели Латтайер хочет уже сейчас выпустить меня на клиентов? Не лучшая идея, дорогуша!

Под строгим взглядом Эльвиры Сэмми быстро проглотила кусок тоста с маслом и запила кофе. Всего через несколько минут она уже оказалась в катакомбах дома. Эльвира снова повела ее длинными холодными и тускло освещенными коридорами к герметичной двери. Дверь открылась, когда Эльвира ввела код. Белые кафельные стены и новые неоновые лампы, заливающие холодным светом начищенные до блеска прозекторские столы, быстро показали Сэмми, где она находится. Если не считать множества странных инструментов в белых шкафах, нескольких раковин и жужжащих приборов, комната была пуста.

В одной из боковых комнат что-то с грохотом упало на пол, а затем Сэмми услышала тихое ругательство Евы Латтайер. Сэмми ни секунды не колебалась и решительно направилась в комнату, где, по ее предположению, была начальница. Она застала Еву Латтайер склонившейся над погружным резервуаром и секунду наблюдала, как та считывает температуру жидкости по одному из подключенных приборов.

Когда Сэмми подошла ближе, она невольно вскрикнула! В резервуаре, с уже зашитым Y-образным разрезом на груди, лежала та самая маленькая темноволосая девочка со вчерашнего вечера.

Сэмми почувствовала, как кровь пульсирует у нее в висках. Ее замутило, когда она заглянула в остекленевшие глаза девочки - казалось, в ее взгляде была мольба о помощи.

Я говорю с тобой, потому что для меня уже нет никакой разницы, - эхом отозвались в памяти слова девочки. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Сэмми схватила Еву Латтайер за накрахмаленный кружевной воротник платья и затрясла.

- ЧТО ВЫ С НЕЙ СДЕ-ЛА-ЛИ?

Старая дама раздраженно, но без труда отцепила Сэмми от себя.

- А ну прекрати, юная леди, дай объяснить!

Сэмми посмотрела ей в глаза с полным презрением и грубым жестом велела продолжать.

- Ну хорошо! Очевидно, что научные изыскания тебя не особо интересуют. Тогда я покажу тебе сердцевину моей работы. Идем!

Сэмми бросила последний взгляд на мертвую девочку в мутной консервирующей жидкости, на секунду завороженно наблюдая, как волосы девочки все еще слегка шевелятся из-за измерений и взятия проб, которые проводила Ева Латтайер, а затем быстро отвернулась, чтобы последовать за своей так называемой начальницей.

Их путь снова пролегал через разветвленные коридоры. И снова они остановились перед одной из многочисленных гермодверей. На этот раз, когда дверь открылась, Ева Латтайер первой вошла в комнату и жестом велела Сэмми следовать за ней. Краем уха Сэмми услышала звук гидравлики - вход за ними автоматически запечатался.

Прошло несколько мгновений, прежде чем глаза привыкли к скудному освещению.

- Ультрафиолетовые холодные лампы. К сожалению, столь же необходимы, как и ледяной холод здесь внутри, - услышала она голос старухи, прежде чем ее мозг осознал увиденное.

Сэмми закричала. Она перестала, только когда Ева Латтайер влепила ей звонкую пощечину. Никто не проронил ни слова; тишина давила невыносимо.

В центре комнаты сидел разлагающийся труп-Натан в своей инвалидной коляске, наряженный в опрятный матросский костюмчик. У его ног съежилась фигура, которая, судя по всему, была занята тем, что строила башню из деревянных кубиков. Волосы у играющего мальчика были такими же редкими, как у Натана, и было очевидно, что он, вероятно, уже столько же времени мертв. Вокруг этих двух мальчиков Сэмми насчитала два с лишним десятка других детей. Некоторые девочки выглядели так, будто застыли прямо посреди игры - настолько естественно и живо они выглядели. Другие дети были мертвы уже много лет, и их лица превратились от разложения в гротескные маски. Маленькая светловолосая девочка сидела в детском кресле с подголовником, и казалось, будто она с упоением читает свою любимую книгу. Трупы двух мальчиков инсценировали спор из-за паровоза игрушечной железной дороги. Девчоночий труп с веснушками, еще хорошо сохранившийся, сидел за туалетным столиком - создавалось впечатление, что она стащила мамину помаду и делает первые попытки накраситься.

Сэмми уставилась на эту жуткую сцену расширенными глазами, затаив дыхание. Затем перевела взгляд на Еву Латтайер - так и подмывало заорать на нее, накинуться, выбить из нее всю чертовщину, отхлестать, впиться зубами, разорвать в клочья - но не сделала ничего подобного. Не смогла пошевелиться.

Наконец седовласая женщина заговорила:

- Это все друзья Натана. Они встречаются здесь каждый день, чтобы играть, как только у Натана заканчиваются уроки. Его обучает частный учитель. Есть ли что-нибудь прекраснее играющих детей, Саманта? - не дожидаясь ответа, она продолжила: - Как видишь, все эти годы после его смерти я не бездельничала. Я постоянно совершенствовала методы моего бывшего работодателя, перерабатывала, доводила до идеала и испытывала на своих