Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

нее что-то. Два маленьких зеленых украшения. Мне нужна секунда, чтобы опознать в них контактные линзы. Теперь на меня смотрят и улыбаются карие глаза. Рафаэла подносит указательный палец к губам. - Это только для вас... - oна подмигивает. - ...и для ваших читателей.

Рафаэла занимает не президентский люкс, а свадебный. Отсюда сверху открывается потрясающий вид на штормовой Берлин, который скоро снова будет чествовать меня. В тени божественной Рафаэлы О’Хары.

Она садится за барную стойку в номере.

- Берите, что хотите, - шепчет она.

При этом она распускает косу, и пышные рыжие волосы стекают по ее плечам, как полновесное красное вино в бокал. Момент, который производит на меня такое впечатление, будто все это - кино, которое именно сейчас замедляется. Кино, в котором и я тоже актер.

- Ай! - oна внезапно вскакивает с барного стула, словно ее кто-то укусил. Прямо туда, куда две трети мужского населения земного шара охотно бы укусили сами. Теперь она стоит передо мной, хихикая, и потирает себе задницу. - О, как же я ненавижу, когда это случается.

- Вы ушиблись? - озабоченно спрашиваю я.

- О, нет, что вы, но было бы прекрасно, если бы вы мне помогли. Вы ведь поможете?

- Для меня это честь.

Однако я не ожидал, что она сейчас развернется, расстегнет джинсы и позволит им соскользнуть вниз.

Снаружи, несмотря на непогоду, только что взошло солнце. Или, лучше сказать, луна. Прекрасная полная, но слегка бледная луна. На мгновение я забываю дышать при виде едва заметных стринг, тонкая тесемка которых пересекает ее ягодицы так глубоко, как трансатлантический кабель пересекает океан. Сверху их совсем не видно, но они там есть. Великолепная задница, которая...

С ней что-то не так. Не с левой ягодицей. Та совершенно прекрасна. Формой совершенна и аппетитна, как экзотический фрукт. Но вот правая. В ней проступает отчетливая грань - будто сиденье стула оставило на ее заду отпечаток.

- Очень осторожно, - шепчет она мне.

У меня пересохло во рту.

- Что?

- Как мило, вы смущены. Вы должны провести по этому месту рукой. По правой ягодице. Совсем легко. Тогда оно встанет на место.

- Встанет на место?

- Подушечка, - a когда я все еще не двигаюсь: - Имплант. Неужели вы думаете, что мать-природа одарила бы сорокатрехлетнюю женщину таким идеальным задом? Даже Рафаэла О’Хара состоит из плоти и крови. Просто нашелся добрый человек, который вложил в нее много денег. Ну же, я знаю, вам это понравится.

В этом она, безусловно, права. Очень немногие мужчины удостоились привилегии прикоснуться к упругому заду Рафаэлы О’Хары. Я мог бы представить себе что-то похуже, чем эта богиня передо мной со спущенными до щиколоток джинсами, моя рука на ее заднице мечты - которая сейчас, правда, выглядит так, будто она при парковке задним ходом не заметила столб.

Я делаю, как велено, и провожу кончиками пальцев по грани на ее ягодице.

- Немного сильнее.

Я подчиняюсь и этому. И внезапно все становится таким, как должно быть. Она откидывается на меня спиной и улыбается мне снизу вверх.

- Вы только что спасли мне задницу. Вы это понимаете?

- Мне было приятно.

- Я не сомневаюсь. Мой герой. Сначала моя карьера, теперь моя задница. Как мне вас отблагодарить?

Я молчу и улыбаюсь.

- Ловелас. Я прекрасно знаю, чего вы хотите, - oна стряхивает джинсы с ног, делает шаг ко мне, теперь снова выше меня. - Грязных секретов. Вот чего вы хотите.

Ее подмигивание сногсшибательно. В такой совершенной форме я видел еe как минимум в четырех ее фильмах. Я даже помню, в каких именно сценах.

- Моя задница была дорогой. Моя грудь - еще дороже, - признается она. - Как думаете, инвестиция стоила того?

- Вы восхитительная женщина, Рафаэла. Без колебаний назвал бы вас произведением искусства.

Рафаэла тихо смеется.

- Вода.

- Что?

Она делает еще шаг ко мне. А затем стягивает топ через голову. Рафаэла О’Хара. Только в трусиках и лифчике, здесь, со мной, в ее номере. Первый день моей новой карьеры обещает новые вершины.

- Можете прикоснуться к ним, если хотите.

- Я...

Я писака. Мой речевой центр тоже находится в левом полушарии, наверное, чуть более развит и крупнее, чем у других. Другими словами, это обычно самая кровоснабжаемая область моего мозга. Но сейчас вся кровь внезапно устремилась в совершенно другое полушарие, и наверху воцарился полный вакуум красноречия.

Она проводит языком по губам.

- Только не говорите, что вы этого не хотите.

- Я...

На самом деле мои руки уже давно там. По крайней мере, мой мозг - то, что от него осталось, - уже несколько секунд снова и снова прокручивает всю последовательность действий. И все же я не перехожу к делу.

- Вода, - повторяет Рафаэла.

Я понятия не имею, о чем она говорит. Принести ей стакан воды?

- Я не понимаю...

- Импланты с физраствором. Их можно увеличивать. В любое время. Инъекцией солевого раствора. Доступ - под грудью, - oна наклоняется ко мне, шепчет: - Если хотите, я приподниму их для вас и покажу вам доступы. Вообще-то инъекции мне должен делать врач, но чаще всего это делает визажист. В зависимости от того, насколько большой грудь должна быть в фильме, - oна пожимает плечами. - Можно сделать и цифровым способом, на компьютере. Лохан грудь уменьшали графически, когда она снималась в фильме для более молодой аудитории. Видимо, не хотели, чтобы какой-нибудь подросток использовал ее как дрочильный материал. А Кидман, кажется, увеличивали. Но зачем платить за дорогую постобработку, если можно все точно подогнать заранее?

Она возвращается к барному стулу, на этот раз садится заметно осторожнее. Затем выдергивает из салфетницы салфетку и промокает лоб. Остается бледная полоса с легким сероватым оттенком.

- Больше видимости, чем сути, не так ли?

Она комкает салфетку, кладет бумажный шарик на стойку, и я внезапно понимаю, что эта серая полоса - ее настоящая кожа под макияжем. Ее шпильки с грохотом падают на пол, она закидывает ногу на ногу. Мой взгляд скользит по ее странно бледным ступням. Искривленные, смотрящие внутрь пальцы, ломкие желтые ногти, неестественно загибающиеся вперед.

Она замечает мой взгляд, разглядывает свои пальцы ног.

- Похоже, я пропустила один-два сеанса педикюра. В моих фильмах эту роль всегда играли дублерши. К сожалению, это было необходимо из-за моей маленькой анатомической особенности.

Она раздвигает