Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

- Круто, мужик, а? - ворвалась тупость Давида в святость момента.

- Заткнись, ты ничего не смыслишь в красоте!

- Да я-то смыслю, - буркнул Давид.

Когда брат собрался снова что-то сказать, Райнер прервал его жестом руки.

- Отнеси ногу туда, и чтобы духу твоего здесь не было! - oн поднял взгляд к потолку. - Господи, за что ты послал мне такого пустоголового брата?

Вскоре Давид исчез.

Взгляд Райнера снова упал на коровью ногу, которая с тихой грацией ждала его на рабочем столе. Его и его заботливых рук, которые принесут ему завершение. Счастливая улыбка расплылась на его лице, когда он взял в руки нож для разделки.

* * *

Это не сработало. Скульптура была впечатляющей, нога прекрасной, все пульсировало жизнью - но соединенные вместе они не давали того, что Райнер задумал. В недоумении он разглядывал свое творение сквозь рамку, образованную окровавленными руками. Куда бы он ни пошел, из какой бы перспективы ни смотрел... это была катастрофа.

Он перевел дух и углубился в созерцание творения. Он разложил взглядом целое на отдельные части, мысленно переставляя их. Восемьдесят четыре компонента от восьмидесяти четырех животных были заключены в этой скульптуре, большинство - как ингредиенты для смеси. Только самые великолепные стали видимой частью.

Райнер провел руками по контурам своего творения. Задняя часть удалась ему особенно хорошо - блестящее соединение крестцов кобылы, быка и сбежавшей суки. Он улыбнулся. Ее хозяин мог бы гордиться, если бы знал, для какой благородной цели его питомец отдал свою жизнь и к какой вечной славе он вознесся.

Снова у Райнера потекли слюнки, пока он прижимался щекой к ягодице кобылы и проводил рукой по великолепному изгибу. Красиво, так красиво!

- Ты у нас фанат лошадиных задниц, старик! - дразнил его Давид позавчера.

Этот пустоголовый болван! Он, Райнер, был ценителем красоты, тогда как его развратный брат был лишь ее потребителем. Не больше, чем раб своих извращенных желаний, над которыми он никогда не обретет контроль.

Сантиметр за сантиметром Райнер гладил заднюю часть, ощупывая каждый участок, каждую складочку, пока его рот снова наполнялся слюной. Он любил такие интимные моменты, которыми делился со своими творениями. Он любил чувствовать их в полноте и понимать - пока они наконец не заговаривали с ним.

И сейчас случилось именно это. Когда пальцы Райнера скользнули сзади между ног его творения и погладили низ живота, когда он в блаженстве закрыл глаза... тогда его животное заговорило с ним. И наконец он понял, чего не хватало.

Не мешкая, он схватил трость и, прихрамывая, направился к двери подвала. Он едва мог сдерживать волнение, поднимаясь по лестнице. Быстрый взгляд на часы показал, что ночь уже прошла: 06:38. За работой он забыл об усталости. Надеюсь, Габриэль еще не ушла в университет. Она была ему нужна, прежде чем он сможет заняться поиском последнего ингредиента. Он любил ее, она была его музой. Только когда он погружался в безупречность тела Габи, он мог проверить свои озарения. Она была зеркалом его души.

Измученный и запыхавшийся, он преодолел последнюю ступень на первый этаж. Он ненавидел лестницы сколько себя помнил; с его больным коленом он никогда не мог хорошо по ним подниматься. Он все еще тяжело дышал, когда прошел через гостиную.

- Райнер?

Габриэль! Она еще была здесь. В штанах Райнера почувствовал влажность. Он улыбнулся.

- Райнер, ты забыл? Поднимись, пожалуйста, наверх, ты же знаешь...

Улыбка погасла. Сегодня был день, когда его жена должна была прочитать эту большую лекцию перед ста пятьюдесятью специалистами, и пресса тоже будет. Обычно перед такими мероприятиями она просила его совета по поводу одежды. Из них двоих у него был лучший вкус.

- Да, мой зайчик. Я иду!

Он сжал кулаки от разочарования. Ему хотелось овладеть ею, а затем завершить свое творение, но если он откажет Габриэль в ее просьбе, она накажет его, отказав ему в его.

Смирившись, он ухватился за перила и стал подтягивать себя вверх по лестнице на второй этаж. Совершенство подождет.

* * *

Сон Давида, несмотря на каменный матрас, был глубоким и восстанавливающим. Даже землетрясение не разбудило бы его. Наконец его разбудил член. Твердый и большой, он оттопыривал одеяло и будил Давида непрекращающейся пульсацией. Довольство быстро уступило место оглушающей похоти.

Он бросил взгляд из крошечного окна на чердаке. Было еще темно. Не важно, заправка все равно работала круглосуточно. Как бы ни торчал его стояк, без утреннего пива он не сделает ничего. Даже не подрочит. "Руки-призраки" - так он всегда называл это состояние, когда в пьяном угаре почти не чувствовал рук - зато низ живота чувствовал вдвойне остро.

Он быстро натянул на себя кое-какую одежду, разбросанную между пустыми бутылками из-под пива, их осколками, заплесневелыми остатками мяса и засохшей кровью на полу. Когда он поднял драные штаны, из-под плесени выползли маленькие белые твари. Он сунул пригоршню в рот. Завтракать полезно, так всегда говорила мама.

Четверть часа спустя он вернулся с упаковкой пива под мышкой. Давид ухмылялся, думая только о том, как будет пить и дрочить. До самого вечера. Давид протопал вверх по лестнице. Когда он проходил через первый этаж, из спальни Райнера донесся ужасный звук.

- Какое из двух выглядит солиднее? - у этого человеческого существа был отвратительный голос.

Затем он услышал своего брата:

- В этом ты выглядишь красиво, но и в том тоже - ты всегда выглядишь сногсшибательно, мой зайчик.

- Я сегодня буду говорить перед сотней людей, и хочу выглядеть не сногсшибательно, а профессионально! Помоги же мне, пожалуйста!

Вздох.

- Да, знаю, Габи. Прости мою бестактность. Вот это идеально подходит для твоей лекции по классицизму.

Затем послышался только резкий цокот. Вероятно, туфли на высоких каблуках этого человеческого существа. Отчаянная попытка подражать копытам убойно сексуальных пастбищных животных. Волоски на затылке Давида вставали дыбом каждый раз, когда он слышал Райнера и эту женщину вместе. Он был просто рад, что ему не приходится иметь дело с этой чушью; что он сделал правильный выбор в жизни. Райнер хоть и говорил всегда:

- Ты жалкий тип, Давид. Если бы я не обещал маме кормить тебя, ты бы спал под мостом.

Но на самом деле жалким типом был Райнер!

Хорошо, что этот тип сослал его на чердак, где его уже ждало вымя, которое не станет возражать.

* * *

Давид