Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

Аннабель застонала, когда Самуэль успокаивающе похлопал ее по тыльной стороне правой руки.

Неделей раньше Самуэль углубился в лес, граничащий с их владениями, глубже, чем когда-либо прежде. Необычный след - отпечаток трех передних когтей и чего-то вроде пяточной шпоры - привел его сюда. Он продирался сквозь почти непроходимые заросли - и внезапно оказался на небольшой полянке.

Посередине стояла полуразрушенная деревянная хижина с покатой крышей. А перед ней - металлическая конструкция, удерживающая огромный котел над кострищем. Самюэль настороженно огляделся. Никого.

Медленно приблизившись к очагу, он в ужасе отпрянул, когда разглядел содержимое котла и то, что было разбросано на земле вокруг: отрубленные конечности, кишки, прядь волос с клочьями кожи. Его сердце забилось быстрее, и он, лихорадочно озираясь, с тревогой обвел взглядом окрестности. Но вокруг по-прежнему никого не было, лишь вороны, каркавшие на ближайшем дереве. Вероятно, он прервал их пир.

Затем внезапно до его уха донесся какой-то гул. Он попытался определить источник. Из хижины! Точно оттуда! Он нерешительно подкрался поближе, доставая из пальто тяжелый фонарь-дубинку.

Дверь была приоткрыта. Легкий толчок распахнул ее. Запах, ударивший в лицо, заставил Самуэля задержать дыхание. Тошнотворно-сладкий, затхлый, гнилостный и сырой.

Гул усилился, и он осторожно вошел в ветхое здание. Внутри было темно - окна заколочены досками, и только сквозь щели пробивался скудный свет. Постепенно его глаза привыкли к рассеянному полумраку, и он двинулся на звук.

Однако, сделав несколько шагов, остановился, завороженный открывшимся зрелищем. Перед ним лежало странное существо! Закутанное в старые одеяла и лохмотья, оно протягивало к нему свои ручонки.

- О, Господи! - вырвалось у Самуэля, и его чуть не вырвало от отвращения к этому уродцу.

Голова была непропорционально огромна по сравнению с телом. Огромные желтые глаза уставились на него, а рот, казалось, навеки застыл в открытом состоянии. Губ не было - вместо них коричневые клыки занимали всю нижнюю часть морды. Маленькие ручки сплошь покрывала зеленая чешуя, а когда существо дернулось, сдвинув тряпку, Самуэль увидел ступни: они соответствовали следам, по которым он шел. Три передних пальца и острая пяточная шпора на конце.

Не раздумывая, Самуэль поднял свой фонарь и со всей силы треснул твари по деформированной башке. Сопротивления не последовало - уже после третьего удара она потеряла сознание. Он тщательно завернув ее в одно из старых одеял и отнес домой.

Уже почти неделю чудовище находилось у них в подвале. Самуэль быстро смекнул, что кормить его можно только сырым мясом. Для этого, приоткрыв дверь кладовки на небольшую щелку, он просовывал туда жестяную миску и проталкивал ее подальше ручкой от швабры. Обычно раздавалось довольное хрюканье, а следом - громкое чавканье.

Черт! Куда же он вчера засунул ключ? Самуэль прошел через кухню и коридор, спустился по лестнице в подвал и замер у двери, за которой слышался постоянный монотонный гул.

- Да, - сказал он сам себе вслух, - ты еще принесешь мне кучу бабок.

У подножья лестницы что-то блеснуло в тусклом свете.

- Наверное, выронил вчера, - пробормотал он, засовывая ключ в карман куртки.

Аннабель включила телевизор на такой громкости, что казалось - барабанные перепонки вот-вот лопнут.

- Мам! - рявкнул Самуэль, врываясь в комнату.

Он схватил пульт дистанционного управления, лежавший у нее на коленях, и вырубил технику.

- Я не могу больше выносить эти звуки... - eе голос дрожал, казалось еще чуть-чуть, и она разрыдается. - Этот гул... Будто ножом по нервам! От него у меня кости вибрируют!

Он фыркнул и покачал головой:

- Ну что ты опять себе напридумывала? Оно голодное - вот и гудит. Завтра встречаюсь с профессором из Амстердама, порешаем с ним. Если его предложение будет стоящим, то скоро ты снова обретешь мир и покой.

Самуэль готовил ужин на кухне, размышляя: Пора решать вопрос с тварью. Свиной фарш долго не прокатит. Оно же питалось человечиной - о чем явно говорили кости в его хижине. Неспроста в округе пропадало так много туристов...

В каком-то смысле мать, выходит, права. Этот гул, почти что жужжание, не просто был отчетливо слышен - казалось, он пробирал до самого нутра.

Он открыл холодильник и уставился на полки, размышляя, чего бы ему хотелось съесть. Внезапно из сада донесся грохот. Захлопнув дверцу, он метнулся к окну. Показалось, или действительно две тени мелькнули у садовой беседки? Самуэль прищурился, вглядываясь в темноту.

Кто-то или что-то было там. Его рука уже тянулась к ручке задней двери, когда он вдруг замер. Движения снаружи казались неестественными - резкими и... нечеловеческими.

Он затаил дыхание. Гул из подвала теперь стал громче. Самуэль испугано обернулся, услышав шорох за спиной, и обернулся. В дверном проеме стояла его мать, судорожно вцепившись в косяк, и рыдала.

- Положи этому конец. У меня уже нет сил терпеть этот шум.

И тут Самуэль различил другой, более глубокий и угрожающий гул. Он доносился из сада. Самуэль уставился в темноту за окном.

Словно из ниоткуда две руки пробили стекло и сбили его с ног. С громким хрустом его голова отделилась от тела. Кровь хлестала фонтаном, пока он падал навзничь.

Аннабель кричала, кричала, кричала. Существо с невероятной силой сорвало кухонную дверь с петель, ввалилось внутрь, за ним последовала вторая тварь.

Аннабель сползла на пол, потеряв сознание.

Когда взломщики добрались до нее, они потащили ее за волосы, следуя за гулом, доносившимся из подвала. Чем ближе они были к двери кладовой, тем отчетливее становилось слышно, как гортанные звуки сливались в единую песню.

Дверь была разбита в щепки в одно мгновение. Отец, мать и дитя оказались в объятиях друг друга.

Гул стих, и вскоре комнату наполнило блаженное чавканье.

Как же долго малыш тосковал по своим родителям... и свежим мозгам!

Перевод: Ёжи Туманов

Маркус Кастенхольц

"МАДАМ ГРОТЕСК" 

Кримски с облегчением выдохнул в потолок фургона, в котором сидел на корточках. Затем почесал яйца и снова углубился в подсчет дневной выручки. Он продолжил пересчитывать купюры.

Уже на первом сегодняшнем представлении зрителей пришло заметно меньше, на втором - еще меньше. Еще на прошлой неделе толстые обыватели из Вирджиния-Фоллс прижимались своими рыхлыми животами к сиськам не менее толстых обывательских жен и жирным шеям своих отпрысков. Почти чудо, что скамьи под их еще более жирными задницами не развалились. Наверное, от массы жира