Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

Его лицо расщепилось на части по морщинам – жуткий цветок, припадающий к моему свету, моему теплу.

Хоботок

После фиаско в Британской Колумбии мы решили посетить блюграсс-фестиваль. Это была затея отнюдь не в нашем привычном духе, но все остальные лишь пожали плечами и согласились, по обыкновению подчиняясь воле Круза, лидера нашей стаи.

Ориентируясь по кустарным жестяным указателям, мы съехали на проселочный тракт и оказались на замусоренном поле, где уже и без нас скопилось около тысячи автомобилей и старых автобусов. Масштаб мероприятия искренне поражал: палатки, просторная сцена, прожекторы. Немного поодаль горел большой костер, и вокруг него тусовались фанаты – этакие язычники, теряющие себя в тенях, промеж блеска тлеющих углей. Воздух был свеж, но плотно пропитан запахами марихуаны, гвоздики, электричества и интимной близости.

Громкие звуки гавайской гитары, усиленные до предела, вызвали у меня головную боль. Вокруг было слишком много людей, хаотично двигавшихся, и слишком много света, сменяющегося непроглядной тьмой. Пиво, видимо, ударило в голову, потому что мое лицо онемело, как после анестезии. К моему собственному удивлению, я оказался в компании темноглазой девушки с дредами, одетой в футболку с надписью «БИДОНЫ». Она была, пожалуй, посимпатичнее той, что пустила коту под хвост мой брак, – но сходство в чертах было пугающим. Какова вероятность такой встречи? Я даже не пытался рассчитать. Пьяный парень и незнакомка под полной луной – переменные в весьма рискованном уравнении.

– Ищешь кого-то или просто шею разминаешь? – Ей пришлось кричать, заглушая этот дикий хай-фай-грохот джаг-бэнда. В ее дыхании сплелись ароматы виски и мяты.

– Да вот друзей своих что-то не могу найти! – выкрикнул я в ответ, оглядывая море голов незнакомцев под ночным небом. Мы приехали вшестером на двух машинах, а теперь я остался один, как Последний из Могикан.

Девушка усмехнулась и похлопала меня по щеке.

– Какие у тебя могут быть друзья, Рэй-Бо?

Я хотел дознаться у нее, что она имела в виду, но в этот момент она вдруг обернулась и ткнула пальцем куда-то мне за спину:

– Господи, ты только взгляни на эти звезды!

И правда, звезды раскинулись по небу во всей красе, рассылая холодное, недоброе сияние из невообразимой дали. Меня же куда больше привлекали байкеры, толпившиеся у сцены и стойки с пивом. Угрюмые, готовые к драке ребята, явно ищущие проблем. Круз и Харт, наверное, уже уловили эту атмосферу и рыщут где-то поблизости.

– Чем по жизни занимаешься? – спросила девушка.

– Я актер, – сказал я. – Правда, сейчас с ролями непруха. Видала меня где-нибудь?

– Не-а, не думаю.

– Ну а ты кем работаешь? – в свою очередь, поинтересовался я, но ответа не разобрал. Может, «этнолог», а может, и «энтомолог». Может, ни то, ни другое – поди разбери. Но вид у нее был такой потешно-сосредоточенный, что я попросил повторить.

– …прямиком через кору головного мозга. Эдак на манер сифона.

– Чего-чего? – не уловил я.

– Полагаю, это такой деликатес. Заверяют, не очень больно, но я говорю – черта с два…

– Деликатес?

Она скривила губы.

– Кто куда, а я – за пивом. Тебе принести?

– Спасибо, но не стоит. – Я и так едва держался на ногах. Девушка улыбнулась мне – словно маленький мечтательный бес – и подарила короткий целомудренный поцелуйчик. Затем она растворилась в толпе, и я больше ее не видел.

Вскоре я добрался-таки до машины и без сил рухнул на сиденье. Попытался позвонить Сильвии, чтобы сообщить, что со мной все в порядке, но мобильная связь тут отсутствовала как класс. Не удалось дозвониться и до моего контакта в Лос-Анджелесе, кореша Роба. Вот уж он сердится, наверное, – я ведь, считай, могу сейчас на необитаемом острове торчать с тем же успехом. Высокие технологии, будь они неладны! Я наблюдал, как запотевшие окна автомобиля переливаются всеми оттенками, от розового до желтого. Монотонный галдеж снаружи погрузил меня в легкий транс, и я сам не заметил, как заснул.

Мне снились осы-гнездостроители и экзотические орхидеи, чьи бутоны раскрывались навстречу пасмурному, грозному с виду небу. Это были даже не цветы, а многосоставный парк органических радиотелескопов, принимающих с небес некий шипящий, недоступный простому уху сигнал.

Прилетел комар и цапнул меня. Я прихлопнул гаденыша, и кровь потекла по пальцу, застывая коркой на ногте.

* * *

Очередь вести машину выпала Крузу.

– Хочу повидать Холмы Маймы, – заявил он.

– А кто такая Майма? – осведомился Харт, потирая шрам на своей тучной шее.

Сквозь бронированное стекло проникал приглушенный лунный свет. Я устроился на переделанном заднем сиденье, вполне способном вместить нашего пленника – если бы мы взяли его с собой. Я рассматривал решетчатую перегородку, наручники, двери без ручек. Пол был испачкан застывшими черными потеками. Неизвестный потрудился нацарапать там «Рейган + Горбачев» внутри силуэта причудливо искривленного полового члена. Что ж, колымага у нас была допотопная; в салоне у нее густо витали ароматы курева и прокисшего пива, а также полный набор телесной вони.

Мое мнение никого не интересовало. Я для всех был как невидимка.

Еще в Канаде, на фестивале, эти безбашенные набрались наркотиков и так улетели, что потеряли связь с реальностью. Харт сбросил сумку со шприцами и прочим хламом с моста, не доезжая до границы. Там же мы попрощались с остальными парнями – Леоном, Руфусом и Донни. Донни в Данки-Крик задело случайным выстрелом – ну, будет теперь что рассказать детям. Эти трое были сущие джерсийские дьяволы, и им, на счастье, вдруг приспичило домой. Попутного хрена в паруса, как говорится; не забудьте заскочить на родео в Монтане.

Над горизонтом, у далеких гор, проступила бледная полоса заката. Мы мчались по безлюдной местности, с грохотом преодолевая ветхие деревянные мосты – может статься, проложенные еще в пору Гражданской войны. По обеим сторонам разбитого двухполосного шоссе простирались давно запущенные пашни и холмы, поросшие кленами и тополями. Тонкие стебли густого шотландского ракитника задиристо качали своими огненно-желтыми головками. Этот ракитник был ответом штата Вашингтон на засилье кудзу [18] – он натурально рос тут повсюду, черпая неизвестные силы из трещин в сухой земле.

Мимо проносились дорожные знаки, редкость в этих краях: с выцветшими надписями, изрешеченные пулями, выцветшие под воздействием оседающей на них едкой пыльцы. Как я замечал, иногда от шоссе ответвлялись грунтовки, уводящие сквозь стены высокой травы к фермерским домам. Встречные машины попадались очень редко, почти все украшенные местными номерами – панелевозы камуфляжной окраски с лебедками и прицепами, двухместные пикапы, видавшие виды джипы. И ни одного номера из другого