Пантеон оборотней. Приключения Руднева - Евгения Якушина

Дмитрий Николаевич не нашёлся что ответить.

– Храните своё зелье под семью замками, – сказал он наконец. – Ваша дочь не убивала князя, но едва не убила меня. Во время спиритического сеанса, когда выключили свет, она насыпала яд мне в бокал. Не случись беды с Вяземским, покойником бы стал я.

Глава 15

Покинув дом Каменских, Руднев решил пройтись пешком, благо дело, дождь поутих, очевидно набираясь в недрах свинцовых туч сил для новой атаки на отсырелый город.

Дмитрию Николаевичу, во-первых, хотелось проветриться после парфюмерных фимиамов, переполнявших будуар графини, а, во-вторых, – как следует обдумать полученные в ходе визита сведения.

Казалось бы, ему удалось узнать многое, но на деле открывшиеся факты только добавляли вопросов и без того топчущемуся на месте расследованию. Исключение составляла лишь прояснившаяся ситуация с отравленным шампанским, что, конечно, уже было немало, но в остальном история разрасталась как снежный ком, облипая с каждым оборотом новыми необъяснимыми загадками.

Единственный вывод, который мог сделать Руднев, это то, что между вычисленными им подозреваемыми и другими фрагментами дела начали просматриваться какие-то смутные и пока необъяснимые связи: Шлау и Остроградского объединяло знакомство с похожим на Багратиона немцем, который в свою очередь вместе с профессором имел отношение к криминальному союзу герра Киршнера. Уваров, по словам Атталь, связанный с похищением из царской канцелярии документа, бурно ссорился с Граббе, чиновником этой самой канцелярии. Имело ли что-то из этого отношение к туманному заговору Вер-Вольфа или к смерти Вяземского, было пока абсолютно непонятно.

Руднев ещё раз прокрутил в голове разговор с графом. Ему казалось, что он что-то упускает. В какой-то момент по ходу беседы у Дмитрия Николаевича мелькнула неуловимая мысль, очевидно важная, но как-то моментально ускользнувшая из осознания. Теперь Руднев пытался снова её нащупать, восстанавливая в памяти весь разговор едва ли не дословно, но поймать искру озарения ему никак не удавалось.

Погружённый в свои мысли Руднев дошёл до перекрёстка и задумался над дальнейшими планами. До встречи с друзьями у него оставалось ещё несколько часов. Дмитрий Николаевич выбирал между тем, чтобы вернуться домой, пообедать и как следует помозговать над делом, и тем, чтобы нанести ещё один визит, на этот раз швейцарской заводовладелице, к которой у него было немало вопросов. В интересах дознания второй шаг выглядел вроде как предпочтительнее, но Дмитрий Николаевич никак не мог на него решиться, поскольку в глубине души чувствовал, что к Шарлотте его влечёт не только сыскная необходимость, но и иная, будоражащая сердце и разум, причина, которой он до сих пор не мог подобрать название и найти объяснение.

Неизвестно, к чему бы он в конце концов склонился, но тут судьба сделала выбор за него.

Из-за поворота улицы выехал сверкающий, невзирая на слякотную погоду, Руссо-Балт небывалого густо-вишнёвого цвета. Произведя фурор на прохожих и вызвав недовольство извозчичьей братии, автомобиль остановился возле Руднева. Дверца распахнулась, из-за неё выглянула радостно возбуждённая мадам Атталь. Одета она была в строгий темно-серый костюм с прямой юбкой и приталенным жакетом. Воротник её блузки имел мужской английский крой, под него был повязан светло-лиловый, в тон скромной шляпке, галстук Пластрон.

– Quelle chance! Dmitry! Je voulais vous voir! (фр. Какая удача! Дмитрий! Я хотела вас видеть!) – воскликнула она. – Grimpe dans la auto. (фр. Забирайтесь в автомобиль.)

Руднев повиновался.

– Как вам мое авто? – не скрывая тщеславия, спросила француженка, когда Руссо-Балт тронулся, огласив улицу хриплым сигналом клаксона, от которого вздрогнула приличная публика, шарахнулись лошади и принялись браниться извозчики. – Второго такого нет. Его выкрасили в красный специально для меня.

– Ваш автомобиль великолепен, – искренне признал Руднев.

– Это подарок, – продолжила хвастаться Шарлотта, гладя рукой высветленную замшевую обивку сидения. – Michel Шидловский преподнёс его мне, когда я подписала контракт с Русско-Балтийским вагонным заводом. На самом деле, этот rustre (фр. мужлан) боялся, что я нажалуюсь на него своим покровителям в военном министерстве, и поэтому решил… как это?… намазать.

– Подмазать…

– Да! Подмазать… Ах, Дмитрий! Конечно, я не смогла устоять после такого подарка, и Michel был мною прощён!

– У вас золотое сердце, мадам! – не сдержал сарказма Дмитрий Николаевич.

Француженка рассмеялась.

– Да-да! Я понимаю, Дмитрий! Это… острость!

– Колкость…

– Колкость… Но я же женщина! Женщина не должна отказываться от подарков, если они ей нравятся. А мне очень нравятся автомобили. Дома в Швейцарии у меня есть ещё два. Я умею управлять ими и иногда сама сажусь за руль.

– Вы не перестаёте удивлять меня, Шарлотта! – поразился Руднев. – Я даже не мог себе представить, что женщина может иметь три автомобиля и уметь ими управлять! Вы несравненно прогрессивнее и активнее большинства мужчин! Я вот даже выезд не держу и довольствуюсь извозчиками.

– Я обязательно научу вас водить автомобиль! – серьёзно пообещала мадам Атталь.

– Благодарю вас, Шарлотта, как-нибудь в другой раз, – уклонился от дальнейшего обсуждения вопроса Дмитрий Николаевич и неосторожно спросил: – Вы сказали, что хотели видеть меня? У вас есть новости по делу?

В глазах женщины блеснул лукавый огонёк.

– А если я скажу, что просто хотела тебя видеть, Дмитрий, – игриво поинтересовалась она, – ты будешь разочарован?

Руднев никогда не проигрывал в подобной словесной пикировке, но тут остроумие ему изменило, и он, не находя, что ответить, с ужасом почувствовал, что краснеет.

Атталь выждала с полминуты, а потом сжалилась над не знавшим, куда деваться Дмитрием Николаевичем.

– У меня действительно есть новости, Дмитрий, – сказала она, доверительно касаясь его руки. – Я добыла очень важные бумаги. Они в «Национале». Я хочу отдать их тебе.

Руднев уже смирился с тем, что Шарлотта называет его на «ты», и радовался хотя бы тому, что разговор перешёл в деловое русло.

– То есть мы едем в «Националь»? – выдавил он, лишь бы только не отмалчиваться.

– Да! – ответила француженка. – Мы там пообедаем… Ты же не откажешься пообедать со мной?.. А после я передам тебе документы.

– Что за документы? – Дмитрий Николаевич всячески старался избегать фраз, в которых ему бы пришло выбирать между обращением «ты» или «вы», и обдумывал, как бы так невзначай перевести разговор на французский, в котором правила языкового этикета избавили бы его от подобной дилеммы.

Однако мадам Атталь продолжала щеголять отменным русским и облегчать своему спутнику жизнь не собиралась.

– О! Дмитрий! Это замечательные документы! Я забрала их у Théodore Уварова. Понимаешь, я решила помочь тебе и провести своё расследование. Поэтому вчера вечером я приехала к Théodore под предлогом коммерческого разговора, пробралась к нему в кабинет и… как это?… утянула бумаги.