Пантеон оборотней. Приключения Руднева - Евгения Якушина

– Я не пытаюсь казаться святошей, – запротестовал Руднев, – но, поверьте, Шарлотта, не все проблемы с властями можно решить деньгами!

– Не все! – согласилась миллионщица. – Некоторые приходится решать шантажом.

Поражённый непринуждённостью тона, которым это было сказано, Руднев не донёс вилку до рта.

– C'est une blague? (фр. Вы шутите?) – спросил он.

– Pas du tout! (фр. Вовсе нет!) – с невинным видом ответила мадам Атталь.

Она наклонилась к Рудневу и заговорщицки прошептала:

– Вчера мой сейф пытались взломать вовсе не ради драгоценностей…

Дмитрий Николаевич принял правила игры. Он тоже навис над столом и таким же конспиративным шёпотом спросил:

– А ради чего же?

Шарлотта отпрянула и лицо её сделалось сердитым.

– Дмитрий, ты снова кидаешь болвана! – воскликнула она.

– Прости, что я делаю? – Руднев снова сбился на «ты» и решил больше в этом вопросе с собой не воевать.

– Ну, как это?.. Изображаешь глупца!

– А! Валяю дурака?

– Вот именно! А я говорю с тобой абсолютно серьёзно!

– Извини, Шарлотта, – скептически сказал он, – но я не могу себе представить, на что бы ещё позарились воры, когда у них на примете шкатулка с драгоценностями на сотни тысяч рублей!

– Твои воры, возможно, ни на что бы другое и не позарились. А те, кто пришёл за ними?! Или ты хочешь сказать, что не заметил разницы между пошлыми cambrioleurs (фр. налетчиками) и профессиональными mercenaires (фр. наёмниками).

Дмитрий Николаевич задумался над тем, имеет ли он право засчитать себе первую победу в партии с мадам Атталь, или француженка по-прежнему разыгрывает комбинацию по своему замыслу. Надеясь всё-таки на своё превосходство, он продолжил изображать скепсис, провоцируя тем самым собеседницу на откровенность.

– Шарлотта, здесь Россия, а не Италия! У нас, слава богу, преступления за жалование не совершают! Исключительно от чистого сердца!

Шарлотта облокотилась о стол и положила голову на сцепленные в замок руки.

– Дмитрий, почему ты просто не спросишь меня, что лежит в моём сейфе? – досадливо спросила она. – Ты же хочешь это знать! Или ты мне совсем не доверяешь?!

Руднев понял, что играет с гроссмейстером и что ему совершенно нечем ответить на вопрос о доверии, выдвинутом француженкой в качестве ферзя. Признав своё поражение, он поднял обе руки.

– Что у тебя в сейфе, Шарлотта? – смиренно спросил он.

– Я храню там грязное бельё.

Руднев попытался сообразить, какую идиому на этот раз имела в виду мадам Атталь, но та уверенно заявила:

– Я ничего не напутала, Дмитрий! Англичане называют это: «To have a skeleton in the closet». (англ. Хранить скелет в шкафу.)

– Надеюсь, что хоть не настоящий, – пробормотал Дмитрий Николаевич.

– Конечно, нет! Речь не о костях, а о бумагах. В моём сейфе хранятся досье на русских сановников и капиталистов. Люди отборные! Те, кто определяет политику России и её экономику.

– Хочешь сказать, что на этих людей у тебя собран компромат?

– Да! Разложенная по папкам la saleté (фр. грязь), которая при необходимости послужит мне защитой от твоего русского закона.

– Он не мой, – холодно возразил Руднев. – Он российский.

– Как скажешь! – передернула точёными плечами мадам Атталь. – В любом случае, для меня это l'assurance de la sécurité (фр. гарантия безопасности).

– Сомнительная какая-то гарантия, если из-за неё подсылают убийц, – покачал головой Руднев. – Откуда же ты взяла такое досье?

– Его начал собирать ещё мой супруг, а я продолжила. Любые тайны продаются и покупаются. К твоему сведению, компромат у меня имеется не только на русских. Мне приходится предпринимать меры предосторожности в каждой стране, где я имею деловой интерес. Особенно теперь, когда идёт война, и грань между политикой и коммерцией стёрлась.

– И кто же, по-твоему, настолько переживает из-за своих грязных секретов, что решился подослать головорезов?

– Мало ли… – уклончиво ответила Шарлотта. – Тебе незачем это знать, Дмитрий… Лучше пойдём, я отдам тебе бумаги Théodore.

Они прошли в номер француженки, и та показала Рудневу кожаный портфель, забитый так, что он едва застёгивался.

– Это портфель Théodore, – объяснила мадам Атталь. – Я засунула в него всё, что нашла в сейфе.

– Каким же образом ты открыла сейф? – Дмитрий Николаевич даже не попытался скрыть недоверие.

Шарлотту ни вопрос, ни тон, которым он был задан, нимало не смутили.

– Théodore глупый осёл и прячет ключ в самом очевидном месте.

– И как тебе удалось вынести все эти бумаги незаметно?

– Я выбросила портфель в окно, где дожидался мой человек. У меня в услужении есть несколько… как это по-русски… ловковцов.

– Ловкачей… Послушай, он же поднимет шум, как только заметит пропажу!

– Он нескоро её заметит. Théodore уже несколько дней… как это?.. в прогулянье.

– В загуле… Ты уже смотрела документы?

– Нет, ждала тебя, чтобы ты помог мне выбрать те, что касаются моих интересов. У Théodore ужасный почерк, а вашу кириллицу и так сложно читать.

– А если я откажусь тебе помогать?

– Тогда и я не стану помогать тебе! Вот прямо сейчас позвоню портье, и скажу, что полковник Уваров позабыл у меня портфель, и что я прошу передать его хозяину.

– Ты же выдашь себя, Шарлотта! Уваров сразу поймёт, что это ты похитила его бумаги!

– И что? Думаешь, он сдаст меня полиции? Сомневаюсь! За ним столько грехов, что он будет тих как вода, и короток как трава.

– Тише воды, ниже травы.

– Именно! Так ты станешь смотреть бумаги, Дмитрий?

– Стану, – без колебания ответил Руднев и протянул руку к портфелю, но мадам Атталь не спешила отдавать свой трофей.

– И ты поможешь найти среди них те, в которых говорится о поставках моего товара?

– Ты не оставляешь мне выбора!

– По рукам! – с довольным видом заявила француженка и наконец выпустила портфель из рук.

Ревизия бумаг заняла у Дмитрия Николаевича более часа. Здесь оказались и личная переписка полковника, и служебные отношения, и интендантские реестры. Как Руднев и обещал, он отобрал для Шарлотты всё, что касалось её коммерции и даже кое-что перевёл для неё на французский.

Его же самого заинтересовали три документа, сложенных вместе. Первым был список ничего не говорящих Рудневу фамилий, напротив которых стояли цифры, вероятно, кадастровые номера, и были указаны площади в десятинах. В этот список, свёрнутый в четверть, были вложены две записки с адресами. Написаны они были разными людьми, но точно не Уваровым, одна на вырванном из записной книжке листке, вторая на какой-то ободранной мятой бумажке.

Именно эта вторая записка и привлекла внимание Дмитрия Николаевича. Указанный на ней адрес, как ему было хорошо известно, принадлежал одной из конспиративных квартир московской полицейской агентуры. Рядом с адресом также значилось: «По чётным с 12 до 12.15». Очевидно,