Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

только в одной комнате: кухне, расположенной в дальнем конце коридора. Наверное, Эдна и Питер были там. В доме царила тишина, значит, мальчик не пригласил своих приятелей. Кларк закрыл входную дверь, радуясь, что ему больше не придется видеть всюду один лишь туман, и поспешил по коридору. Он сделал три шага и почувствовал под ногами что-то скользкое. Пригляделся в слабом свете, падавшем из кухни. Это оказался полиэтиленовый пакет.

Мгновение спустя – в голове что-то как будто сжалось и потемнело, когда он поспешно выпрямился, – Кларк понял, что это один из пакетов, в которых его жена хранила продукты. Несколько таких же были разбросаны по всей прихожей. Наверное, выронила их случайно, не заметила. Он ринулся по коридору на свет, к тихой кухне. Там оказалось пусто.

Он начал звать Эдну и Питера, бегая по дому, поскальзываясь на разбросанных пакетах, и ушиб плечо о стену. Распахнул дверь столовой, но, хотя от его резких движений фарфоровый сервиз зазвенел, внутри было пусто. Он ринулся дальше, спотыкаясь, и распахнул настежь дверь гостиной. В комнату проникало слабое оранжевое свечение. Он рассеянно шарил рукой в поисках выключателя, когда заметил Эдну и Питера, которые сидели и ждали его в темноте. Их головы поблескивали.

Спустя очень долгое время он включил свет.

И сразу же выключил. Он увидел достаточно; он увидел их разинутые рты, затянутые пластиком. Сознание отказалось увидеть их глаза. Он стоял в оранжевой темноте, вглядываясь в неподвижные фигуры. Когда же издал звук, тот разнесся по всему дому.

Наконец Кларк, спотыкаясь, вышел в прихожую. Идти ему было больше некуда. Он понял, что момент настал. В освещенном дверном проеме кухни маячил силуэт: мужчина, расплывчатый, как туман, и очень худой. Его окоченевшие руки судорожно поднялись, возможно, превозмогая боль, а возможно, он наслаждался моментом. Существо взглянуло на Кларка серыми пятнами глаз, а потом с тихим шелестом обнажило голову.

Призыв

Тед осторожно открыл калитку; может, она его не заметит. Но едва ступил на дорожку, как она разогнулась в саду и сказала, со смутным упреком помахав пучком сорняков:

– Вот ты где. Тебя спрашивал молодой человек.

Наверное, Кен, по поводу их отпуска.

– Спасибо, миссис Дейм, – сказал он и поспешил прочь.

– Зови меня Сесили. – Она говорила это каждый раз, когда видела его. – Я спросила мистера Меллора, можно ли посадить цветы. Мне не хватает ярких красок. Если тебе что-то нужно, нет смысла ждать, пока кто-то другой все сделает, – сказала она, пиная заросли высокой травы.

– Это точно. – Теперь он не мог удрать: кошки из квартиры на первом этаже обвились вокруг ног, будто страстные меховые боа.

Она кинула сорняки в кучу и вытерла лоб.

– Жарища-то какая. Хоть бы ветерок подул. Впрочем, пройдет совсем немного времени, и начнем сетовать на холод. Нам вечно что-то не нравится, да?

«Мне бы понравилось, – подумал Тед, – заткнись ты хоть на пару минут». Он открыл рот, собираясь сказать, что ему пора, а кошачий прилив у ног все продолжался.

– Что ж, пожалуй, я тебя отпущу. Ты, наверное, спешишь продолжить свои изыскания. – Но ее пристальный взгляд пригвоздил его к месту. – Я это уже говорила и еще скажу. Ты напоминаешь мне моего сына.

О нет, подумал он. Господи, только не надо опять рассказывать эти байки. Она выпрямила жилистое тело, сцепив руки за спиной, как ребенок, который собирается прочитать стишок на публику.

– Он всегда был погружен в свои книги и вечно опаздывал к ужину. Они с отцом сидели где-нибудь, закинув ноги повыше и сунув нос в книгу. Вечно одна и та же песня: дай дочитать главу. А когда его отец умер, дела пошли совсем плохо.

Кошки мягко шныряли у ног Теда, птицы вспархивали, хлопая крыльями, с деревьев на разделительной полосе улицы с двусторонним движением, а она все продолжала.

– Он сидел и читал эти, как их, «Поминки по Финиану», а я, так уж вышло, знала, что в этой книге нет глав. Не понимаю, как можно тратить время на подобную белиберду. И он такой: простой дай мне дочитать главу! А ужин в это время остывал. Я так рассердилась, что схватила профитроль и швырнула в него. Я не хотела попасть в книгу, но он сказал, что хотела, и под этим предлогом ушел из дома.

В прошлый раз вместо профитроли была целая тарелка тостов с тушеной фасолью.

– Ну, э-э, – пробормотал Тед, стряхивая котенка с лодыжки. – Я вас от работы отвлекаю.

Поднимаясь по лестнице, он с каждым скрипом дерева раздражался все сильнее. Да, разумеется, ей было одиноко, она хотела с кем-нибудь поболтать. Но ему надо работать. А вообще ничего удивительного, что эта женщина одинока. Мало кто вытерпел бы ее достаточно долго.

В квартире его ждало эссе, но писать не хотелось. Он выругался: по дороге домой обещал себе, что сядет и напишет. Попытался позвонить Кену, но спаренная линия была занята – две женщины обсуждали недомогания друг друга.

Он открыл окно. Цветы в графине на подоконнике завяли, и он выбросил их в кучу сорняков двумя этажами ниже. Миссис Дейм нигде не было видно. Через некоторое время он услышал, как она поднимается, дыша чуть со свистом. На мгновение испугался, что она постучит и захочет напроситься на беседу. Но свистящее дыхание стихло наверху, и вскоре он услышал ее шаги над головой.

Эссе лежало на столе в окружении текстов. «Фильмы Батчера: история структуралиста». «Les Films „Z+“ de BUTCHER et ses amis» [20]. «Условности британского кинематографа категории B и фирменный стиль Монтгомери Талли: проблема в стадии расшифровки». Выбрав кино в качестве специализации, он думал, что будет наслаждаться исследованиями. Что ж, по крайней мере, в следующем семестре Хичкок, он эту тему предвкушал.

Последняя написанная строка терпеливо ждала. «Традиции местных репертуарных театров, отраженные в британском кинематографе категории B…» Ну и как он собирался продолжить? Фраза слишком нравилась, чтобы ее вычеркнуть. Он устремил на страницу рассеянный взгляд. Потом наконец встал. Может, если узнает, чего хотел Кен, сможет дописать эссе.

Подняв трубку, услышал голос миссис Дейм:

– Он сказал, что я отвлекаю его от чтения. Он мне это заявил, сидя с задранными ногами.

Господи, нет! Теперь он ни за что не дозвонится. Она откладывала телефонные разговоры до вечера, когда звонки обходились дешевле, и могла болтать часами. Он швырнул трубку на рычаг, прежде чем успел издать звук, который так и рвался из груди. Ее голос – бормотание, проникавшее сквозь потолок и открытое окно