Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

С ней все будет в порядке. Она же поправилась после того, как упала на лестнице. А может, и не будет – в конце концов, соседка старела. В любом случае, он ничего не мог поделать. Вымыл вилку и вернулся к эссе. Глаза как будто превратились в тлеющие угли.

«Взаимозаменяемые личности многих британских актеров из фильмов категории B…» – написал он. Белая страница сверкала, веко дергалось от тика. Комната вокруг колыхалась в унисон, и что-то прошмыгнуло по платяному шкафу. Когда Тед оглянулся, то услышал лишь шум машины, выезжающей из переулка напротив. Наверное, причина в этом: свет автомобильных фар отбрасывал на шкаф тень от ветвей, словно множество длинных быстрых ног.

Тед кое-как закончил фразу. «Некоторые актеры действительно подражают звездам, и это производит эффект». Тишина отвлекала, как будто кто-то наблюдал с молчаливым упреком; его глаза казались горячими и опухшими. Какой эффект? В чем его упрекали? Он вздохнул и надел колпачок на авторучку. По крайней мере, завтра в отпуск. Бессмысленно заставлять себя писать сейчас, когда он только и мог, что прислушиваться, не раздастся ли голос миссис Дейм.

Позже он услышал ее, когда поднялся наверх в уборную; на его этаже таковой не было. Под лампочкой без абажура голые пыльные ступени выглядели старо и уныло. Поднимаясь, он услышал звук, похожий на завывание ветра в щели. Только достигнув верхней площадки, он понял, что звук состоял из слов – и это был голос соседки.

– Отпусти мои ноги, – робко умоляла она. – Отпусти сейчас же.

Звучало невнятно, как будто она была пьяна. Миссис Дейм разговаривала во сне, вот почему звук такой странный. Он услышал громкий храп, затем наступила тишина. Вскоре ее голос зазвучал снова. Что она теперь говорила? Он на цыпочках пересек лестничную площадку и осторожно наклонился к ее двери.

Когда его ухо коснулось дверной панели, он услышал что-то за дверью. Она упала с кровати? Определенно, упало что-то большое и мягкое, а потом как будто затопотало по ковру. На выключателе сработал таймер, и Тед ослеп во тьме.

Миг спустя он услышал соседку снова.

– Отпусти сейчас же, – простонала она, – отпусти…

С ней все в порядке, она просто сбросила что-то с кровати – вероятно, покрывало. Если он постучит, то просто ее разбудит. Тед нащупал во мраке выключатель. Позади раздался невнятный стон.

Вернувшись в свою квартиру, Тед обнаружил, что продолжает слышать ее голос: еле уловимый, невнятный, то нарастающий, то убывающий. Это неприятно напомнило звук, который издает муха, обреченная стать пищей паука. Ночь вдруг показалась очень холодной. Он закрыл окно и наполнил грелку горячей водой. Голос соседки сдавленно шелестел наверху.

Вероятно, именно это неприятное сходство и привело к тому, что когда сон наконец-то им овладел, приснилось Теду нечто весьма странное. Что-то тихо и назойливо стучало в окно. Он неохотно повернул голову. В предрассветных сумерках все вокруг казалось окутанным дымкой, но он сумел различить нечто большое и темное, висевшее за оконным стеклом, неспешно покачиваясь, то и дело ударяясь о него. Это был кокон с увядшим лицом; лицо принадлежало миссис Дейм, но у него появилась густая седая борода. Нет, не борода – паутина заполняла ее дряблый рот, словно зияющую щель. Ее лицо болталось за окном, ее тащили куда-то наверх. Тед попытался проснуться, но его затянуло в глубины сна, серые и смутные, как рассвет.

В конце концов его разбудил отбойный молоток. Тед лежал, вспотев и запутавшись в одеяле. Солнечный свет заливал комнату, в которой было очень жарко. Сон растаял – медленно, слишком медленно. Он лежал, наслаждаясь светом. Потом занялся выуживанием упавшей грелки из-под кровати. Он был неимоверно рад проснуться – и давно пора, он проспал. Скоро должен приехать Кен.

Тед открыл окна и быстро съел свой завтрак. В квартире наверху стояла тишина, насколько он мог об этом судить под грохот отбойного молотка. Может, подняться и постучать? Но тогда ему не удастся избежать беседы, а ведь надо готовиться к поездке. Подруги за ней присмотрят, если она нуждается в помощи. Он может и заглянуть, если останется время до приезда Кена.

Тед торопливо прошелся по квартире, проверяя, все ли вилки выдернуты из розеток, все ли выключено. Его внимание привлекло пространство между встроенным шкафом и потолком. Там царили сумерки, однако в глубине, у самой стены, виднелось что-то большое и темное. Давно пора заняться уборкой. Внизу, на улице, раздался звук клаксона. Прибыл Кен в своем фургоне.

Тед закрыл окно и схватил свой битком набитый рюкзак. Дорожные рабочие подобрались к дому вплотную; когда он захлопнул дверь квартиры и толкнул ее, проверяя, грохот стоял такой, словно отбойный молоток работал прямо в комнате. Звук, напоминающий быстрый топот, наверняка возник из-за того, что от инструмента половицы вибрировали.

Фургон Кена влился в воскресный утренний поток машин, нырнул в туннель Мерси и направился в Северный Уэльс. До вторника ни у Кена, ни у Теда не было лекций. Они дышали свежим воздухом, гуляли и взбирались на возвышенности; выпивали и возвращались в свою палатку с песнями. Над ними сверкали горы и звезды, далекие и холодные.

Вернувшись в Ливерпуль в понедельник вечером, оба умирали от голода. Поужинали в шашлычной. Заведение О’Коннора находилось в другом конце квартала; они вошли, и друзья их радостно приветствовали. Бармену удалось их выставить лишь через несколько часов.

– Если ты сядешь за руль, я пойду пешком, – заявил Тед Кену, пытаясь удержать качающуюся витрину.

Он отправился домой своим ходом, петляя из стороны в сторону по переулкам. В лунном свете в вышине поблескивал ступенчатый силуэт колоссального Англиканского собора, возведенного из гладкого красного песчаника; неподалеку раздавался звон бьющегося стекла, крики, вопли. Обрывки улиц вели к реке. Вдоль Принсес-роуд деревья и фонарные столбы стояли, не шевелясь; Тед попытался им подражать, но не сумел. Угол наклона гнал его вперед, домой, почти бегом. Он не помнил, когда в последний раз так напивался; да уж, хватил лишку этим вечером. За окном миссис Дейм было темно и тихо. Наверное, она спала.

Его квартиру заполнило безмолвие. Оно казалось безжизненным, а само обиталище – неприветливым: голые доски пола, покрашенные предыдущим жильцом стены. Тед, конечно, совершенно не жаждал услышать голос соседки. Когда вошел в главную комнату, что-то зашуршало: листочек среди книг на столе. Там было написано, что некоторые актеры действительно подражают звездам, что иногда производит эффект. Какой эффект? Неважно. Завтра