Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

– Что он имеет в виду?

– Он хотел сказать «ацтек», малышка, – ответил тот.

– Я не малышка, – огрызнулась Тоня.

Актер расстроился, ведь он всего лишь хотел быть милым, но все же повторил для нее слово «ацтек» по буквам.

– Местечко что надо для жертвоприношения в честь середины лета, – сказал один из мужчин.

– Не думаю, что ацтеков волновали времена года, – заметил другой. – Они вырезали сердца в любую погоду.

Потом актеры проводили нас домой и сказали, что миссис Чандлер надо попробовать организовать детский театр. Но Тоня осталась в подземном переходе.

На следующий день после школы я пошла в библиотеку. Там уютненько, только вот тебе влетит даже за самый маленький промах. У библиотекаря краснеет лицо, он кричит на малышей, если они не понимают, что он имеет в виду, и еще не показывает, где искать нужные книги. А вот девочки там работают милые, с ними можно поболтать, и они готовы искать то, что ты просишь. Мне выдали «Сон в летнюю ночь». На самом деле я мало что поняла, кроме забавных фрагментов, которые нам в школе и показали. Я бы хотела, чтобы миссис Чандлер мне помогла разобраться, но она, наверное, слишком занята. Перечитаю, когда вырасту.

Я видела отца Тони, когда была там. Он брал для нее книгу об ацтеках. Сказал, это для проекта. Наверное, она ему так объяснила. Глупо, ведь могла бы сказать правду. Библиотекарь принес ему книгу из отдела для взрослых.

– Наверное, это для нее будет сложновато, – сказал он.

Отец Тони начал кричать.

– Не говорите о том, чего не знаете! Она очень умный ребенок! Я таких речей дома наслушался, с меня хватит!

Библиотекарь краснел все сильнее, а потом заметил, что я подслушиваю, и пришлось удирать.

Утром Тоня принесла книгу в школу.

– Я хочу вам кое-что показать, – сказала она нам с Джун. Потом услышала, что идет миссис Чандлер, и спрятала книгу под партой. Могла бы и не прятать, миссис Чандлер бы заинтересовалась. На перемене Тоня взяла книгу с собой. Нам пришлось заслонить ее от учителей, чтобы никто ничего не увидел. Там были фотографии ацтекских статуй, похожие на полы, какие можно увидеть в очень старых зданиях. И рисунки вроде детских, над которыми смеяться не положено, а все равно смешно. Некоторые нарисованные люди были без одежды.

– Не показывайте никому, – сказала Тоня.

– Я не понимаю, почему ты так встревожилась, – ответила я. – Меня они совершенно не волнуют.

Из-за того, как она преподносила нам эти картинки, они казались грязными, хотя не были таковыми на самом деле. Почти как с изображением Иисуса, над которым мы хихикали, когда были поменьше, потому что из одежды на нем была только тряпочка. Наверное, Тоня никогда не играла в доктора и потому не видела ничего похожего на того мужчину в подземном переходе.

Когда мы вышли поиграть во время большой перемены, она опять принесла книгу. И начала читать отрывки из нее: о том, что ацтеки использовали мочу для окрашивания одежды, ели собак, сжигали людей, вырезали у них сердца и пожирали. Она сказала, в одной главе было написано, что после жертвоприношения к ним являлись боги.

– Ничего подобного, – отрезала Джун. – Это были просто переодетые люди.

– Вовсе нет, – запротестовала Тоня. – Боги приходили к ним, общались с ними.

– Ты лучше всех читаешь, Линн. Объясни, о чем тут речь, – попросила Джун.

На самом деле Джун оказалась права, но Тоня кусала губы, и я не хотела быть грубой, так что признала ее правоту. Когда мы пошли домой, Джун со мной не разговаривала.

На следующий день мне пришлось быть с Джун особенно любезной, потому что так велела миссис Чандлер, и мы опять подружились. Джун весь день была грустная, поэтому миссис Чандлер и попросила меня быть с ней поласковее. Кто-то оставил клетку с мышами незапертой, и они сбежали. Джун плакала, потому что ей нравилось наблюдать за ними, а она любит животных, только у нее их нет с тех пор, как ее котик попытался забраться под железнодорожный мост, где курлычут голуби, упал и разбился насмерть. Миссис Чандлер велела всем быть добрее с Джун, и мы были добры. Кроме Тони, которая весь день избегала нас и ни с кем не разговаривала. Тогда я подумала, что она расстроилась из-за Джун.

В субботу мы пошли в бассейн рядом с библиотекой. Он похож на большой туалет, стены там кафельные, а пол скользкий. Мы обещали научить Тоню плавать, но отец ее не пустил – боялся, что у нее случится приступ астмы, и она утонет. Нам пришлось приструнить нескольких мальчиков, которые пытались спихнуть Джима и других малышей в воду. Ну что за люди, как можно так себя вести. Сдается мне, им надо показаться врачу, как и Тоне с ее астмой. Кстати, старшая сестра Джун считает, что Тоне нужно обратиться не к обычному врачу.

Потом мы пошли домой смотреть «Доктора Кто». Было здорово, только Джим так разволновался, когда увидел, как гигантские личинки гонятся за Доктором, что его чуть не отправили в постель. На свой выигрыш в бинго мама купила симпатичные занавески, красно-фиолетовые, и повесила их в гостиной, чтобы наш домик отличался от соседских. По телевизору не показывали футбол, поэтому папа отправился выпить, а нам дал денег на лимонад. Джун пришлось пойти домой, потому что к ним приехала в гости тетя, так что за лимонадом мы с Джимом пошли вдвоем.

По дороге мы встретили Тоню. Она с нами не заговорила. Куда-то бежала, и вид у нее был такой, словно ее вот-вот стошнит. Но я не уверена, потому что стало очень темно, как будто в небе кто-то разлил помои. Короче, я зашла в винную лавку, а когда купила лимонад, поискала взглядом Джима, но его нигде не было. Я не слышала, как он вышел – велела ему оставаться в магазине, но кто-то открыл дверь, чтобы проветрить помещение. Он удрал в подземный переход. Малыши иногда ведут себя как мотыльки, увидевшие свет. Я пошла за ним и чуть не поскользнулась, потому что кто-то разлил повсюду красную краску. Она была даже на лампах, и кто-то попытался закрасить ею мужчину на стене. Джим сказал, что это кровь, а я велела ему не распускать нюни. Но выглядело и впрямь мерзко. Мне даже ужинать расхотелось.

Все воскресенье лил дождь, так что