Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

вокруг выглядит больше, чем на самом деле. Я чувствую себя совсем маленькой. Мы видели, как люди в домах смотрят телевизор, выключив свет, и мне захотелось вернуться. И все равно мы шли за Тоней, которая остановилась у входа в подземный переход.

– О, это всего лишь та ерунда на стене, – сказала Джун.

– Нет, – сказала Тоня. – Если смотреть как следует, ты увидишь настоящего мужчину.

– Так я не хочу его видеть, – сказала Джун.

– Что в нем особенного? – спросила я.

– Он бог, – сказала Тоня.

– Ничего подобного. Просто мужик, который играет со своим причиндалом, – упорствовала Джун.

– Он, наверное, и сам не захочет вас увидеть, – заметила Тоня. – Я спускаюсь, а вы идите домой.

– Мы пойдем с тобой, чтобы убедиться, что все в порядке, – заявила я, хотя на самом деле разволновалась без причины.

Мы спустились туда, где никто не мог нас увидеть, и Тоня сказала, что надо снять трусики и сказать: «Папа-капа-петель», только шепотом, чтобы никто не услышал.

– Ты прям как маленький ребенок, – сказала Джун. – Я трусы снимать не стану.

– Тогда задери платье, – сказала Тоня.

– Нет, сначала ты, – решила я.

– Мне это не нужно, – ответила Тоня.

– Ты должна пойти первой, – не сдалась я.

Она так и сделала, и мы все начали шептать: «Папа-капа-петель», – и, оказавшись позади нее, снова одернули платья.

Тоня уже спустилась, а мы все еще стояли за углом на пандусе. Мы уговаривали друг друга идти первой, а потом я сказала:

– Давай вместе.

Итак, Джун подтолкнула меня, а я притянула ее к себе, и мы снова начали повторять: «Папа-капа-петель», только у нас это получалось не очень хорошо, потому что мы не могли перестать хихикать. Но потом у меня закружилась голова. Все лампы в подземном переходе мерцали, как угасающие свечи, и цвета расплывались, и весь туннель как будто медленно мигал, а Тоня стояла посередине, покачиваясь, словно танцевала в такт этому миганию. Потом Джун закричала, и, думаю, я тоже закричала, потому что мне показалось, будто я увидела мужчину.

Должно быть, померещилось, потому что свет был такой странный. В общем, нам привиделся стоящий позади Тони гигант. Он был весь в краске и ростом до потолка. Совсем без одежды, так что на самом деле его не могло там быть, и все же казалось, его вздернутый причиндал раскачивается, как хобот у слона. Да, все из-за освещения; у него не было лица, только краска, он выглядел плоским и ненастоящим, как вырезанная по контуру фотография в человеческий рост из витрины магазина. Короче, когда мы закричали, Тоня обернулась и увидела, что мы вовсе не рядом с ней. У нее был такой вид, словно она хотела бы нас стукнуть. А когда мы опять посмотрели на гиганта, его там не было – всего лишь рисунок на стене.

– Он вас обеих хотел, – сказала Тоня. – Надо было к нему подойти.

– Фигушки, – отрезала Джун. – А если нам дома влетит, я тебя поколочу.

Потом мы побежали домой, но там меня ни о чем не спросили, так как оказалось, что у отца на работе опять забастовка.

На следующий день Тоня не захотела с нами разговаривать. Мы слышали, как она говорила какой-то девочке, что знает что-то, чего не знает та, поэтому мы предупредили: она просто хочет, чтобы ты сняла трусы. Потом Тоня захотела проводить нас домой.

– Он злится, потому что вы сбежали, – говорила она. – Ему нужна была жертва.

Джун встала у нее на пути, но тут я сказала:

– Можешь перейти на другую сторону улицы, если хочешь, но мы не будем с тобой разговаривать.

Так и вышло, и она плакала, я чувствовала себя немного жестокой, но Джун не позволила мне подходить к ней.

Суббота была ужасной, потому что мои родители поссорились из-за забастовки, и Джим начал плакать, и они оба накричали на него, и снова поругались, и его вырвало на лестнице, так что мне пришлось вымыть все ступеньки. Оказалось, у нас нет никаких дезинфицирующих средств, и мама сказала, что отец никогда не покупает необходимое, а он сказал, что не нанимался горничной выполнять всю грязную работу. Поэтому я поднялась наверх и поплакала, потом поиграла с Джимом в нашей комнате, и уже начинало темнеть, когда я увидела Джун, идущую по нашей улице со своей матерью.

Я подумала, что ее родители могли узнать, где мы были прошлой ночью, но вышло не так. Мать Джун попросила, чтобы она переночевала у нас, потому что на ее старшую сестру напали в подземном переходе, и она не хотела, чтобы Джун расстраивалась. Итак, Джим ушел спать с родителями, и им пришлось снова помириться, а мы с Джун разговаривали в постели, пока не заснули. Старшая сестра Джун шла по подземному переходу, когда какой-то мужчина схватил ее сзади.

– Он ее изнасиловал?

– Наверное. Как ты думаешь, это больно? – спросила Джун.

– Скорее всего.

В воскресенье Джун снова отправилась домой, потому что ее старшая сестра попала в больницу. Я слышала, как мои родители говорили об этом на кухне.

– Это очень странно, – сказала мама. – Доктор сказал, что к ней вообще не прикасались.

– Вот уж не думал, что в наше время людям надо придумывать такие истории, когда дело касается ее возраста, – проворчал папа, и я не знаю, что он имел в виду.

В понедельник миссис Чандлер запретила нам заходить в подземный переход, пока она не разрешит. Тоня сказала, что днем с нами ничего не случится, ведь полицейский участок совсем рядом. Но миссис Чандлер заявила, что лично отшлепает каждого, про кого узнает, что он туда спускался, и было видно, что она не шутит.

Во время ужина в подземном переходе появились полицейские. Мы подошли к входу, чтобы послушать. Из-за шума машин толком ничего не расслышали, но один крикнул: «Принесите мне конверт. Что-то застряло в канализации». А другой ответил: «Судя по всему, наркотики». Потом Тоня начала кашлять, и нам всем пришлось убегать, пока нас не поймали. Я думаю, она сделала это нарочно.

Когда я вернулась домой, мне пришлось зайти в овощной магазин. Поэтому я притворилась, что жду кого-то у подземного перехода, так как увидела спускающегося туда полицейского. Наверное, он пошел рассказать новости дежурному, потому что я услышала разговор:

– Ты не поверишь. Это были вовсе не наркотики. Это были сердца.

– Сердца?

– Да, какого-то маленького зверька. Две штуки. Интересно, как они связаны с теми мышами в мусорке наверху. Они были изуродованы, ты же помнишь. Но должно быть еще два сердца. Они не могли уплыть в