Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Он понял, что не сможет писать, если не отправится со всеми рабочими материалами в библиотеку, а она была в миле от дома. Но, конечно, он мог читать. Он уставился на «Les Films „Z+“», мысленно переводя с того места, на котором остановился ранее. «При жесточайших ограничениях бюджета эти проблески воображения подобны торжеству природы. Можно понять, какой восторг испытывает натуралист, обнаружив одинокий цветок посреди камней, казавшихся бесплодными». Но в небе собирались тучи, и в комнате становилось все темнее. Пока он вглядывался в текст, голос миссис Дейм впихивал в перевод посторонние слова. «Вспомните также момент (один из самых красивых во всем британском кинематографе) в „Мастере шпионажа“, когда Джейн Терберн в конце концов обнаруживает, что ее подозрения в отношении Стивена Мюррея беспочвенны. Режиссура и актерская игра – незримый костяк сценария. Такая простота и прямота – истинный профитроль».

– Господи! – он с силой отодвинул стул, и тот заскрежетал по половицам.

Ее бормотание просачивалось в комнату, слова формировались и рассеивались. Из-за жары он чувствовал себя вялым и неуклюжим, густые сумерки вынуждали напрягать глаза. Он подошел к окну, чтобы подышать и успокоиться.

У окна ее голос затих. Возможно, благодаря собеседнику. Тишина мягко коснулась его, словно залетевший в комнату ветерок. Сгущающееся небо менялось медленно, почти незаметно. Деревья вдоль проезжей части застыли в напряженных позах, едва заметно подрагивая. Яма, раскинувшаяся на дороге, была пуста и безмолвна, окружена бездействующими сигнальными лампами. Тед оперся локтями о подоконник.

Тишина, однако, не успокаивала. Она была неестественной, результатом избытка совпадений; она не могла длиться долго. Он весь извелся, ожидая, когда она прекратится. С высоты наползала черная рваная масса, закрывая половину неба. Она как будто стискивала тишину. Тед – несомненно, из-за того, что был на взводе – чувствовал себя так, словно и за ним кто-то наблюдал. Хрупкая и напряженная тишина напоминала молчание леса, предупреждающее о близости хищника.

Тед вздрогнул. Настойчивое бормотание миссис Дейм зазвучало вновь. Оно ужасно раздражало. Даже если закрыть окно, заперев самого себя в ловушке жары, в квартире не найти места, где можно было бы укрыться от ее голоса. Тед начал громко ругаться: «Мать твою за ногу…» Перечислил все сексуальные, религиозные и копрологические непристойности, какие только смог вспомнить, и удивился собственному словарному запасу.

Когда наконец Тед замолчал, то услышал голос миссис Дейм, который знай себе звучал. У него сдавило грудь – возможно, поскольку он сдерживал вопль ярости. Все вокруг, казалось, неуловимо изменилось к худшему. За деревьями, растущими на разделительной полосе, виднелись мрачные дома, грозно светящиеся под нависшим темным небом. Вокруг ямы на дороге маячили тусклые красные пятна; угрюмо мерцающая листва казалась парализованной. Зловещее бормотание города, слабое, но в то же время вездесущее, объяло Теда. Он все сильнее ощущал, что за ним наблюдают. Он винил в своих ощущениях ее голос.

– Хочу, чтобы что-нибудь заставило тебя заткнуться на некоторое время! – сказал он во весь голос и начал отворачиваться.

Что-то его остановило. Тишина подступила, сделавшись более гнетущей, и как будто в самом деле заглушила голос миссис Дейм. Все вокруг озарилось зловещим светом. Нечто темное и громадное зависло в небесах. Черная масса облаков преобразилась; теперь это была колоссальная, источающая вялые струйки дыма голова. Ее глазные яблоки, разнокалиберные и испачканные в саже, сонно шевелились; кривые зубы удлинились и растворились в рваной ухмылке. По мере того, как масса постепенно расползалась на сером фоне, улыбка делалась все шире, а «голова» как будто склонялась к Теду. Под ее натиском комната наполнялась тьмой.

Тед отпрянул и увидел, что с подоконника падает графин. Должно быть, сам его задел. Странно, что не почувствовал. Он подхватил графин и поставил его на прежнее место. Неудивительно, что ничего не почувствовал, неудивительно, что воображение так разыгралось: бормотание миссис Дейм победило.

Когда Тед включил свет, он показался тусклым, словно комнату затянуло дымом. Тьма давала о себе знать, как и ощущение, что за ним наблюдают. С него хватит. Бессмысленно и пытаться работать. Еще один вечер коту под хвост. Он сердито затопал вниз по лестнице, полный решимости расслабиться. Снаружи над головой плыли тучи, по-прежнему не желая пролиться дождем.

Кена не было ни в одном из пабов: ни в «Филармонии», ни в «О’Коннерс», ни в «Грейпс», ни в «Огастусе Джоне». Тед совсем отчаялся и приуныл. Он должен был позаботиться о том, чтобы этот отпуск состоялся. Через три дня они с Кеном собирались уехать на длинные выходные, если у них вообще что-то получится. Он был уверен, что всего несколько дней отдыха от миссис Дейм позволят наверстать упущенное. Ему удалось поболтать и поиграть в бильярд. В помещении становилось все больше студентов, клубы дыма сгущались и оседали. Его опустевшие кружки собирались на столе.

Когда Тед наконец приплелся домой с импровизированной вечеринки, свет в комнате миссис Дейм не горел. Это зрелище взбодрило его. Возможно, теперь он сможет писать. А может, и нет, подумал он, посмеиваясь над своей хмельной неуклюжестью, пока возился с сандалиями.

Графин привлек внимание. Внутри на дне виднелось что-то темное, маленькое. Тед поднял оконную раму в надежде, что подует ветерок, затем осмотрел графин. Граненое стекло мешало рассмотреть предмет не хуже, чем пивной хмель. Он не мог разобрать, что это. Комок сажи, подвижная лужица мутной жидкости, мертвый жук? Ну конечно, утром разберется. Сандалии шлепали по половицам, как у ребенка, который не научился их застегивать. Наконец-то разувшись, Тед скользнул в постель.

Его разбудил грохот. Он встал, соблюдая осторожность, и принял две таблетки аспирина. Через некоторое время грохот утих, но не до конца – он доносился снаружи, с дороги. Тед выглянул из окна, зажимая уши ладонями. Рабочий с отбойным молотком потихоньку расширял дыру в дорожном полотне, продвигаясь в его сторону.

Он болезненно прищурился на графин. И все-таки, что же в нем застряло? Граненое стекло не давало рассмотреть. Пока он вертел сосуд в руках, штуковина то увеличивалась в размерах, то двигалась сама по себе; у нее как будто имелись длинные щупальца или ножки. Но когда Тед заглядывал в стеклянное горлышко, графин выглядел пустым, и если он его тряс и переворачивал, ничего не звякало и не выпадало. Возможно, когда он сбил графин с подоконника, тот треснул, что и привело к появлению странного изъяна. Тед понадеялся, что ошибся; он нашел этот графин, почерневший от грязи, в лавке старьевщика неподалеку,