Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

Попал на автоответчик.

- Это я, - сказал он. - Ты звонила сегодня? Или мой автоответчик снова играет со мной в игры? Я решил, что лучше проверить. В любом случае, я дома, и надеюсь, что у тебя все в порядке. Пока.

Он дал ей достаточно времени на ответ. Она не ответила, так что либо ее действительно не было дома, и звонок поступил раньше, либо ее голос был механической ошибкой, и она все еще не разговаривала с ним.

Готова поговорить с ним - так она это сформулировала.

Он задавался вопросом, будет ли она когда-нибудь по-настоящему готова.

Номер его агента был на быстром наборе. Ее - нет. Он удалил ее номер почти месяц назад. Слишком много соблазна, слишком легко. Агент сказал, что для него есть потрясающее предложение: сделать обложки для следующих шести переизданий книг Энн Райс. Агент был очень воодушевлен и продолжил описывать детали сделки. Сделка была хорошей, и деньги ему, черт возьми, были очень нужны, но он уже работал с Райс несколько лет назад и знал, что она может быть занозой в заднице. Одна из тех писательниц, которые мнят себя еще и художниками, и дают это понять на каждом шагу, заваливая деталями до смерти, а твое искусство гоняют туда-сюда на утверждение, как мячик для настольного тенниса.

- Скажи, что я согласен, - сказал он.

Он повесил трубку, подошел к компьютеру и закурил двадцать первую сигарету за день. Он думал, что подсчет сигарет поможет ему сократить их количество, но пока это только нервировало его, потому что он понимал, как много курит. Открыл электронную почту. Через полчаса он не ответил ни на одно письмо. Слова на ум не шли.

Мысль была навязчивой, все, о чем он мог думать - это ее сообщение на автоответчике. Просто хотела узнать, как у тебя дела. Может, она действительно этого хотела.

Может, она просто вышла на время и позвонит позже.

Он в этом сомневался.

Он очень сильно скучал по ней, и всякий раз, когда позволял себе осознать это, когда действительно пропускал это через себя, то цеплялся даже за самую тонкую ниточку надежды. Она передумала, неважно, что он не мог заставить себя уйти, она слишком сильно скучала по нему, все прощено, давай попробуем снова.

Он знал ее слишком хорошо, чтобы понимать, что это просто его фантазия, но он цеплялся за надежду, как будто сама надежда могла стать реальностью. Дело было не только в сексе, хотя, Бог свидетель, между ними никогда не было ничего, кроме хорошего, но его сердце хранило целый каталог всего, по чему он скучал в ней, и его разум перелистывал страницы. Иногда почти наугад, что-то сильно поражало его без всякой причины. Щель между ее передними зубами, ее хрипловатый голос, разговоры об общих друзьях, чьи имена он не слышал неделями, и давно минувшие события, и люди, давно ушедшие из их жизней, и искусство, и книги, и чувства, ее величественная, гордая походка, или ощущение ее талии под рукой, или ее щеки под его ладонью, или они вдвоем смотрят на темнеющее нью-йоркское небо - это продолжалось и продолжалось.

Бесчисленные образы, моменты, увиденные и пережитые вместе за пьянящие два долгих года. И дружба, которая всегда лежала в основе их отношений.

Он отодвинулся от компьютера и выключил его, наблюдая, как экран постепенно становится нейтрально-серым. Почта подождет. Он не был в настроении отвечать тем веселым тоном, который, казалось, всегда требовался от него.

Выпить, - подумал он, - вот что тебе нужно. Ты сегодня много работал. Ты это заслужил. Выпей виски и включи на время новости. Это не повредит.

Разве может повредить?

В последнее время он довольно много пил.

Было ли это для удовольствия, как раньше? Или просто для того, чтобы укрыть боль уютным пледом?

Он знал, что Сару это беспокоит. Иногда и его тоже.

В последнее время ему приходилось заставлять себя засыпать.

Он встал и все равно налил себе выпить. Две его полосатые кошки зевнули, проснувшись на столешнице, когда он выбивал лед из пластикового лотка. Он почесал их обеих за ушами. Они снова заснули. Сара вернется с работы только через два часа, и кошек покормят только после этого. Они знали это так же хорошо, как знали каждую ровную поверхность в квартире и то, насколько она подходит для сна. До сих пор сон был подходящей реакцией на жизнь. Он хотел бы быть таким же разумным, и налил себе виски. Он ждал телефонного звонка.

Возможно, ночь будет длинной.

Так и было.

* * *

Спустя семь часов, пять стаканов и недоеденной курицы она так и не позвонила. Значит, это была неполадка, как он и предполагал. Завтра он купит новый аппарат, черт возьми. Ему не нужны эти мучения.

Это была настоящая пытка. Он не преувеличивал. Он чувствовал себя как зверь в клетке в собственной квартире. Сара смотрела в спальне телевизор и занималась бумажной работой, каким-то домашним заданием из банка, но он не мог присоединиться к ней, как обычно, не сегодня. Он не мог отключить это, как будто находиться сейчас в одной комнате с ней означало бы предательство - Сары, Клэр, всех троих.

Он попытался читать, но и это не помогло. Он никогда не рисовал и даже не делал наброски, когда выпивал, и не собирался начинать сейчас. Оставался только компьютер. Он, как мог, ответил на электронные письма, а затем начал искать в интернете изображения, не зная точно, что именно ищет, но что-то, что могло бы удивить его или утешить.

Что-то. Он почувствовал, как его бросило в жар от воспоминания ее голоса по телефону. Наконец он щелкнул левой кнопкой мыши по значку "Написать письмо" и начал писать ей длинное, лихорадочное, идиотское письмо. Умоляя об общении, любом, но больше всего он хотел увидеть ее, и, вероятно, по той же самой причине, по которой она видеть его не хотела. Это может возобновить отношения, а он был достаточно эгоистичен, чтобы хотеть этого, даже зная, что это не может быть хорошо для нее, и достаточно честен, чтобы заставить чувствовать себя совершающим грех.

Он не знал, помогает ли ему алкоголь или мешает в плане осмысления, но письмо лилось из него, и когда оно было закончено, он хотел отправить его, но затем остановился, чтобы прочитать его еще раз. Он не знал, отражало ли оно его