Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

шаг. Будет нехорошо, если она увидит его в таком состоянии, если он вообще покажется ей на глаза. Он все еще не был в этом уверен. Не был уверен, что, черт возьми, собирается делать.

Но это чувство не ослабевало, даже когда он вышел на улицу. Ночной воздух не прояснил его мысли и не излечил. Ничего подобного. Он был так близок. Близок к тому, чтобы, наконец, увидеть ее. Близок к чему-то.

На 70-й улице он повернул на восток и медленно пошел в сторону Коламбус-авеню.

* * *

Она собиралась держать все под контролем.

Он не станет стрелять.

Ему нужны только деньги, вот и все.

Отлично.

- Я уже сделала выемку, - сказала она. - Деньги в подсобке.

- А сколько в кассе?

- Двести долларов на размен для завтрашнего дня.

- Положи их в портфель. Деньги в ящике или в сейфе?

- В денежном ящике, он заперт в столе. Сейф мне не доверяют. Я здесь новенькая.

- О? Тебе нельзя доверять?

- Я здесь новенькая.

Она сложила деньги в портфель. Смотрела, как он отхлебнул пива.

- Ты это уже говорила. Но я спросил, можно ли тебе доверять?

- Д-да.

Прекрати, - подумала она. - Черт! Нельзя показывать ему свой страх. Ни малейшего страха.

- Мне можно доверить тебе сходить в подсобку и принести ящик?

- Решать вам.

Он улыбнулся и оглядел ее с головы до ног, и она пожалела, что надела такую облегающую блузку с глубоким вырезом.

- Пожалуй, нет, - сказал он. - Ты женщина. А я бы не доверял женщине, даже если бы она была на коротком поводке и с отрубленными ногами. Ничего личного. Проводи меня. И держи руки по швам. Шевелись.

Она прошла мимо составленных на ночь столов и стульев к кабинету, открыла дверь и подумала о том, не захлопнуть ли ее перед его носом, но это была лишь мимолетная мысль, которую она и не думала всерьез рассматривать, ведь все, что ему нужно, - это деньги.

Она нашла нужный ключ от ящика стола, открыла его, достала денежный ящик и поставила его на стол рядом с принтером и компьютером.

Она повернулась.

А он был так близко. Пистолет был всего в нескольких дюймах от ее груди. Она отшатнулась и больно ударилась бедром о стол. Во рту внезапно пересохло.

- Вы хотите, чтобы я... то есть мне его открыть? Или вы хотите просто его взять?

- Открой. Я хочу посмотреть, что там есть.

Он снова улыбался, и карие глаза, казалось, бегали туда-сюда, и ей странно вспомнились муравьи или пчелы, насекомые.

И в его глазах совсем не было улыбки.

Было облегчением повернуться к столу. Не нужно было смотреть ему в глаза. Она прижала три пальца к коробке, чтобы удержать большой и указательный, и, наконец, нашла замочную скважину, повернула ключ, повернулась и отступила на шаг влево. Он поднял крышку.

- У тебя был хороший вечер, Клэр.

Он закрыл крышку и сделал шаг к ней, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица, прямо перед ней.

- Ты действительно не знаешь, как делать искусственное дыхание?

- Что?

- Ты действительно не знаешь, как делать искусственное дыхание? Только видела по телевизору?

- Я никогда...

- А что будет, если какой-нибудь клиент закатит истерику или что-то в этом роде? Мне просто любопытно. Разве ты не должна быть главной в этом баре, Клэр? Разве это не ты? Не официант здесь главный, и не гребаный уборщик. Ты что, только пиво наливать умеешь? А как насчет ответственности? Предположим, я бы закатил истерику или что-то подобное! Что бы ты для меня сделала? Звонила бы в 911, пока я тут умираю? Господи!

Он сумасшедший, - подумала она. - Он долбаный безумец, черт побери, и одному Богу известно, что он может сотворить. Может, дело не только в деньгах.

И вот теперь он впервые по-настоящему испугал ее.

* * *

Теперь она была у него в руках, он видел это по выражению ее лица. Пришло время вселить в эту сучку настоящий страх Божий и посмотреть, запомнит ли она что-нибудь, кроме страха, после этого. Он приставил пистолет к ее виску и снова прижал ее к стойке.

- Открой рот.

- Что?

- Я сказал, открой рот. Сделай это, Клэр.

Она открыла рот.

- Ладно, теперь держи его открытым, понятно? Сейчас я тебе кое-что покажу. Я покажу тебе, как делать искусственное дыхание.

Он протянул руку и зажал ей ноздри. Ее глаза забегали.

Он глубоко вдохнул, прижался ртом к ее рту и резко выдохнул. Услышал, как она ахнула, пытаясь отдышаться, когда он отстранился, но он сделал это снова, опустошив свои легкие в нее. На этот раз, когда он дал ей возможность дышать, она закашлялась, в глазах блестели слезы.

Она пахла дымом и текилой.

Кашель прекратился. Она прислонилась спиной к столу, ее грудь тяжело вздымалась.

- Вот так. Конечно, обычно ты лежишь на спине. Но ты поняла идею. Возьми денежный ящик. Пойдем.

Он повел ее обратно тем же путем, которым они пришли, увидел, как она вытерла рукой щеку, и подумал: Хорошее начало.

* * *

Дэвид сидел на ступеньках особняка из коричневого камня напротив богато украшенного сине-золотого здания Пифийского храма с зажженной сигаретой в руке, пытаясь заставить сердце не колотиться. Он прошел уже полквартала, когда ему показалось, как будто кто-то положил руку ему на грудь и сказал: Придурок, больше ни шагу. Даже не думай об этом.

Ему нечего было здесь делать.

Не на ступеньках, это никого не волнует, но здесь.

Так близко. Думая о том, о чем он думал.

Она сказала, что не хочет его видеть, и точка, без всяких оговорок. Она не могла его видеть, потому что встреча с ним стала бы для нее своего рода нескончаемой болью, и им нужно было просто прекратить это, разойтись и зализывать раны, пока, возможно, со временем они смогут стать друзьями или кем-то вроде друзей, но сейчас это было невозможно.

Подойти так близко к ней было поступком упрямого, эгоистичного ребенка.

Ему нужно вернуться домой. Вести себя как взрослому.

Он сделал свой выбор. Ему следует с ним жить.

Он задохнулся от внезапно нахлынувших слез. Из-за того, что ему вообще пришлось выбирать. Это несправедливо.

Он вытер слезы, затянулся сигаретой и сидел, постепенно успокаиваясь.

* * *

- Налей мне еще