Подруга лешего - Людмила Семенова

*Финское название Рождества

Глава 19. Зарок на серебре и крови

Весь следующий день Ян лежал без сознания, но духи утверждали, что самое страшное позади. Лишь предупредили, что он очнется очень слабым и ему понадобится укреплять сердце, а пока продолжали давать ему понемногу своей крови. Все, кто был особенно дружен с Ильей, уже отметились, и ближе к вечеру явился Юха. Но Илья при виде молодого оборотня быстро вышел за порог и отвел того в сторону. Он заметил, как странно выглядел парень: волосы свалялись, на белой коже появился нездоровый румянец, а глаза стали мутными и чуть налитыми кровью.

— Нет! Только не ты! — тихо произнес Илья.

— Велхо, да ты что? Оборотничество через кровь не передается, не верь сплетням! — попытался тот отшутиться, но Илья нахмурился и возразил:

— Есть зараза и похуже, Юха. Сейчас ты ненадежен, ты опасен, и пока я не разберусь, откуда это взялось и как глубоко в тебе проросло, к моему больному сыну ты не подойдешь.

— А что ты скажешь насчет себя? — вызывающе ответил Юха.

— Что скажу? Ладно, давай начистоту, чтобы ты понял, что я не желаю тебе зла. Я человек, Юха, и сейчас не времена Нойты: если уж я потеряю рассудок, меня быстро вычислят и обезвредят. А ты — хищный оборотень с огромными силами и неуловимостью, дважды попробовавший человеческую кровь! Мне не надо, чтобы в окрестностях началась паника, а тот же Коскелайнен вполне может заподозрить кого-то из моих ребят. Поэтому я обязан принять меры, то есть вылечить тебя, но если ты сам не захочешь лечиться, будет другой разговор.

— Ясно, — сказал юноша, прикусив губу по привычке. — Да, Велхо, я виноват, что проявил к тебе неуважение, но в этих убийствах каяться не стану. Там и душ-то не было, одно мясо, и мироздание вряд ли будет недовольно. Разве я не прав?

Увы, на этот вопрос Илья ответить не мог и с тяжелым чувством оборванной нити разошелся с Юхой, чтобы вернуться к сыну. А лесовик, понурив голову, отправился в двухэтажный бревенчатый домик за садом — любимое место отдыха у лесных и водяных парней, наряду с купальней. Там они болтали на всякие мужские темы, играли в карты, упражнялись в борьбе и метании ножа. Но сейчас забавы Юху не прельщали, и он сел у порога в раздумьях, наблюдая за товарищами.

— Эй, Ю, ты что такой кислый? Твоей аурой хоть огурцы соли! — сказал Аарто и присел рядом. — С Фиалкой поругался или из-за Яна? Так он скоро выкарабкается! Как человеческие лекари говорят, кризис миновал.

— Надеюсь, что так…

— Кровь-то ему дал?

— Да, — торопливо ответил Юха. — Устал просто, тяжелое дежурство выдалось. Никто же его не отменял!

— Это верно, — улыбнулся Аарто, — Рикко тебя круто в последнее время гоняет, будто испытывает! Так отдохни, давай на прогулку выберемся, хоть до станции! Позовем еще кого-нибудь из ребят, пива выпьем, поедим этого мясного пирога с грибами…

— Этот пирог называется «пицца», — по привычке напомнил Юха. — Впрочем, давай, мне не помешает голову проветрить. Только Фиалку предупредить надо, она тоже после дежурства отдыхает.

— Идет! А я спрошу, кто еще с нами готов, — кивнул Аарто и хлопнул его по плечу.

Юха задумчиво проводил его взглядом и пошел к их с Линдой избушке. Любимая наверняка уже все знала и ждала, вперившись в полумрак светящимися глазами.

— Он не принял твою кровь? — тихо промолвила она.

— Нет, — вздохнул Юха. — Велхо сказал, что во мне сидит зараза. Но знаешь, я задумался над его словами и кое-что вспомнил. В ночь Ваппу ко мне подходил какой-то человек и давал мазь — якобы от Велхо, заживить рану, что я в драке с Аарто получил. Он обработал ее и меня накрыло, как от сонного заклятия, а потом все это и произошло…

— И что ты думаешь?

— А не могли мне подсунуть какую-то отраву, вроде тех, которые людей сводят с ума? Колдуны ведь каких только экстрактов не изобретают! — заметил Юха. — Тогда Велхо прав: моя кровь может быть опасна для мальчика! Вот это чуйка у него…

— А почему ты раньше мне не сказал? — возмутилась Линда.

— Да я и не думал на эту мазь! Кому могло понадобиться травить простого лесовика? Но как еще объяснить, что я покорился какому-то незнакомцу, хотя он мне сразу не понравился?

— Тогда что же делать?

— Если это яд, он давно уже разошелся по моей энергетике, потому я и чувствую себя так паршиво. Может, мне не ждать, а самому уйти в лес по-тихому, чтобы никто на постоялом дворе не пострадал? Пойми, Фиалка: я день ото дня все больше хочу человечьего мяса, а оно здесь толпами ходит! Рано или поздно взбешусь и не выдержу. Уж лучше погибать без позора, в родных местах и среди таких же, как я, волков…

— Да почему ты должен погибать? Волхв же обещает тебя вылечить!

— Ты не понимаешь, — вздохнул парень. — Не хочу я быть прокаженным! Не хочу, чтобы знали друзья! Рикко ведь меня на свое место прочил… не одного, конечно, есть и другие кандидаты, но ко мне он вроде особо приглядывался. А знаешь, как я мечтал, что однажды это будет мой лес? И самый высокий дуб, и крохотная былинка, и медвежьи берлоги, и муравейники, каждый его голос, каждый вздох… Мне было мало того, что доверяли на дежурстве! Но что мне доверят после такого унижения? Леший, которого человек обвел вокруг пальца! Будут в лучшем случае жалеть…

— А как же я, Юха? — тихо спросила Линда. — Ты все про себя, про лес, а обо мне забыл? Все успел решить и забыл, что мне ты всяким нужен! Ну и уходи сейчас же, если лес и мнение друзей тебе дороже! Уходи!

— Тише, тише! — перебил Юха и сжал ее в объятиях. У лесовицы вырвался стон, похожий на надрывный детский плач, она уткнулась ему в грудь и затихла. Парень гладил ее по голове и дрожащим плечам, приговаривал шепотом ласковые слова.

— Бедная моя девочка, — сказал он, поцеловав ее в затылок. — Да если бы я мог забыть! Просто не хотел боль растравлять… Поверь, это все не каприз, я чувствую, что дела мои плохи. Но если не хочешь, чтобы я уходил, мы можем поступить по-другому.

— Как? — спросила Линда, быстро вытерев глаза.

— У меня есть заговоренная серебряная булавка, которую я