Подруга лешего - Людмила Семенова

стащил у той самой ведьмы, — да, не хмурься. Мне показалось, что она еще не настолько толковая, чтобы доверять ей подобные игрушки, и я спрятал булавку в ящичке, который потом закопал вот здесь, у порога.

— Ай да Юха! — невольно усмехнулась лесовица.

— Да, не такой уж я простак, каким, вероятно, кажусь. До сих пор она лежала без дела, но теперь я решил ее выкопать и передать тебе. Вот она, только лишний раз не трогай, чтобы не пораниться. Достань, если когда-нибудь убедишься, что отрава полностью мной овладела, и быстро вонзи ее мне в горло.

Линда ахнула и опустилась на земляной пол. Юха сел рядом, и они долго хранили безмолвие, соприкоснувшись плечами, ладонями, щеками. Он перебирал пряди ее волос, переплетенные с травинками, она слушала его дыхание, потираясь щекой о его грудь.

— А я обещаю, что буду каждый день чем-нибудь тебя радовать, — прошептал Юха, — чтобы ты не вспоминала об этом зароке. Пока еще мы живы, и будем гулять, купаться, есть кашу, отчаянно наслаждаться друг другом. Как знать, вдруг это меня и исцелит вместо лекарств и рун?

— А может, ты вовсе и не отравлен, клыкастый? Просто такова воля мироздания, и нам больше не по пути с людьми, — предположила Линда. — И со временем все обитатели этого двора одичают, превратятся в брошенных хозяевами зверей и сгинут? А ты просто учуял это первым…

— Вот уж не хотелось бы! — признался юноша. — Но за недавнюю пору было много плохих знаков, тут ты права. И я так устал, Фиалка! Ты не против, если я немного посплю возле тебя? Мне потом еще с парнями надо встретиться, раз уж пообещал.

— Конечно, отдыхай, — сказала Линда, и когда он положил голову на ее колени, долго гладила его серебристо-белые волосы, похожие в темноте на узоры изморози. Поначалу она тихо напевала:

— По чужой стороне перепелкою

Ох я летала,

На чужой стороне свого батюшку

Ох я искала…*

Потом, убедившись, что Юха спал крепко, девушка осторожно поднялась и вскоре перенеслась на ту полянку, где он нашел ее после их первой ночи. За мощным иллюзорным барьером таилась вовсе не заброшенная изба, а добротный дом, куда могли войти лишь несколько духов — в том числе и Линда. Здесь она провела немало спокойных вечеров около колдуна-наставника, пока он не покинул лес навсегда. Домовиха ставила самовар и пекла плюшки, разжигала священные травы, а за чаепитием наблюдали бесстрастные лики идолов на стенах. Колдун все умел превратить в древний, но простой и уютный ритуал, примиряющий таких разных существ.

Сюда же Линда вернулась, когда Юха сделал ее женщиной, здесь старая домовиха утешала и отогревала девушку в теплой целебной ванне. Тогда все в этом доме еще казалось ей родным и понятным, но после недавних событий родились подозрения, а сегодня они превратились в страшную истину. И едва переступив порог, лесовица почуяла плотный дым отравленной ауры, смешавшей горькие чувства, древние воспоминания и изощренные чары.

Идолы больше не были бесстрастными, они кривились в злобной усмешке, а некоторые даже будто сострадали ее глупости. Травы почернели и висели гнилыми клочьями, а светильники казались глазами черепов, которые охраняли дома предков колдуна на Руси. В пустой ванне остались зловонные красно-черные потеки, зеркало было затянуто какой-то серой мутью.

Потрясенная Линда распахнула дверцу, за которой скрывалась небольшая каморка, освещенная магическим сиянием. В углу возвышалась кукла в человеческий рост, наряженная в красный сарафан невесты с золотой вышивкой. Туго набитый мешок на месте головы прикрывали темные волосы, явно срезанные с людей и украшенные травинками, а шею обвивало ожерелье с нефритом — таким же, как на амулете Линды. Когда девушка приблизилась, ей показалось, что багрянец стекает с платья подобно крови с освежеванной туши, и силуэт становится белым, как одеяние Мары.

— Проклятье! — прошептала Линда и со всей силы рванула амулет у себя на шее. Нефрит упал на пол, а девушка вцепилась в куклу когтями и растерзала, затем схватила у крыльца топор и принялась крушить в каморке мебель и предметы культа.

На шум примчалась домовиха, которая, видно, дремала на кухне. Ее седые волосы выбились из-под платка, круглое румяное лицо перекосилось от ужаса.

— Линда, девочка, что ты творишь? — воскликнула она.

— Ты все знала? — произнесла Линда, не выпуская из рук топор, так что старуха попятилась. — Отвечай, Агафья! Вы же с ним постоянно вели разговоры… по душам!

На последнем слове девушка усмехнулась, и Агафья растерянно отвела глаза.

— Дочка, о чем ты? Это твои новые друзья насплетничали о нашем колдуне? А ты, дуреха, и поверила! Уступила-таки северянину, отдала свою чистоту, а теперь винишь нас невесть в чем!

— Да Юха мне с самого начала приглянулся, и старик это знал! Знал и в отместку впутал меня в свои злобные чары! Вы все мне наврали про этого финна, он толковый славный мужик! А что там было с его предками, меня не волнует, и под чужую дудку я плясать не нанималась. Или старик просто играл в доброго отца, а сам мечтал меня в постель уложить? И свихнулся от ревности и зависти!

— Не смей так говорить! — возмутилась Агафья, но Линда усмехнулась и снова помахала топором.

— А то что, Агафья? Нет, это ты больше не смей мне указывать! Пусть он снимет свои чары, или я все расскажу Илье, и им придется разбираться в честном бою.

— С чего ты решила, что господин накладывал какие-то чары? Да, у него есть причины не любить финна и весь его двор! И если он говорил тебе, что они способны на мерзкие поступки — может, так оно и есть?

— А я клянусь найти доказательства, что это его чары! И если с Юхой или его колдуном что-то случится — старику не жить, Агафья, и тебя при нужде я тоже упеку в междумирье.

— Высшие силы тебя накажут, Линда, — сказала Агафья, осторожно коснувшись ее плеча.

— Я уже наказана, но тебе этого не понять: ты ведь всегда была одна! — заявила Линда и быстро пошла прочь, а за порогом растворилась в темноте. Домовиха долго и горестно глядела ей вслед и перебирала бусины на морщинистой шее.

В назначенное время парни-духи собрались в привокзальном кафе — к лесовикам еще присоединились Яри и Хейкки, который сам вызвался прийти, чтобы рассказать что-то важное. В таком составе они сплотились после аномальной зимы, когда помогали Илье побороть враждебные силы.

Все спрятали амулеты под одежду, убрали длинные волосы в хвост, Аарто, Юха и Яри обулись