Подруга лешего - Людмила Семенова

в сланцы, и ничто не выдавало в них потусторонних существ — по крайней мере, для здешней публики. Тут собирались и семьи, приехавшие на пляж, и уставшие рыбаки с озера, и дачники, решившие слегка разнообразить досуг. Запахи выпечки и старая приятная музыка благотворно действовали на нервы, и не только людские.

Ребята заказали темного пива и большую пиццу, затем вполголоса повели свой разговор по-фински.

— Как дела с Яном, Хей? — спросил Аарто. — Мы-то стараемся его лишний раз не тревожить, а ты рядом находишься.

— Похоже, пронесло, слава Укко! Хорошо, что мы не побоялись лечить его кровью, иначе могли опоздать.

— Все-таки это очень странно, — заметил Яри. — Черной ауры глотнуть — это же не в Туонелу спуститься, в ту зиму на постоялый двор целое облако напустили, но при смерти никто не был! Даже люди, а у Яна-то есть защита.

— А это не все странности, ребята, — вздохнул Хейкки. — Я об этом и хотел поговорить, только начать придется издалека.

— Ну? — настороженно взглянул на него Аарто.

Чуть помедлив, Хейкки рассказал парням все о смерти Антти и вероятной грядущей угрозе. Друзья посмотрели на него с укоризной, но не стали выговаривать за долгое молчание и сразу перешли к делу.

— Значит, ты думаешь, что нападение на Яна — тоже какой-то знак? — спросил Юха.

— Поначалу думал, — кивнул Хейкки, — но не далее как сегодня поутру пришло еще одно интересное послание для Велхо.

— И ты его, конечно, тоже перехватил? — усмехнулся Аарто.

— Да, перехватил, и что? Домовой, который узнает позже хозяев, — уже не домовой! И Велхо бы меня понял. Но речь о том, что в письме был новый заказ. С виду все как обычно: адрес, история, цена — очень заманчивая, кстати! Однако мне это письмо сразу чем-то не понравилось, а я в таких делах редко ошибаюсь…

— Ну а Велхо что?

— Ничего, я так ему и не сказал, — признался домовой. — Не знаю, как подступиться: у меня же нет права его отговаривать! И что я скажу? Что заказ на каких-то ублюдков плохо пахнет? А как он может пахнуть, розами, что ли? Так он ответит, и по-своему будет прав, так как не чует того, что чуем мы.

— Но у тебя есть какой-то план? — сказал Юха.

— Так я к нему и веду, парни! Давайте сначала сами наведаемся и разузнаем, что да как, хоть прощупаем эту ауру. Вчетвером-то всяко надежнее! И если окажется, что я понапрасну страху нагнал, — угощу вас обедом в праздничном зале, где для постояльцев гулянки устраивают.

— Ну, скорее всего так и окажется, — вальяжно отозвался Аарто, — потому я сразу заказываю жареные колбаски с острой капустой.

— А я уху со сливками! — заявил Яри.

— А если окажется по-другому? — осторожно спросил Юха.

— Тогда добудем доказательства и поговорим с Велхо! Я подозреваю, что случившееся с Яном и этот заказ — звенья одной цепи, кто-то точит на нашего господина зуб и устраивает ловушки. Но вспомните: Сэйд-то ни капли не пострадала, хотя была с Яном совсем рядом! Значит, и нам скорее всего ничего не грозит, они охотятся именно на людей.

— Пожалуй, ты прав, с доказательствами уже другой разговор, — кивнул Юха. — Он тебя, конечно, пожурит, и нас тоже, но потом будет благодарен.

Про себя же оборотень подумал, что это дело может помочь в разгадке его собственных проблем или, на худой конец, решить их кардинальным способом.

— Стало быть, вы согласны?

— А то! Зачем еще друзья-то нужны? — ответил Аарто. — Да и интересно, что ты такого аж на расстоянии учуял. Письмо-то часом не захватил?

— Нет, оно в надежном месте, покажу, когда вернемся.

Между делом парни доели пиццу и решили взять еще пива. Обсудив время и детали похода, они вспомнили, с чего начался разговор, и невольно задумались.

— А если наше время действительно на исходе? — сказал Хейкки. — И когда люди спохватятся, уже и для них станет поздно. Мертвых деревень-то — хоть отбавляй, почему же и города не могут вымирать? И моему Илмари нечего станет охранять, и вашим детям тоже.

— Паршиво как-то думать об этом в наши годы! — заметил Аарто. — Правда, зверю не зазорно погибать молодым, тут и пожалеть не успеешь. А вот ты, Хей…

— Я о том и говорю, — мрачно отозвался домовой.

— Люди в таких случаях напиваются, — шутливо заметил Яри, глядя через бутылку на свет. — Может, и нам попробовать? Пиво-то у них ничего, хоть и не сравнить с нашим.

— На нас не подействует, — вздохнул Хейкки, но все же придвинул к себе бокал. Аарто тоже взял еще порцию. А Юхе неожиданно стало легче: вдруг Линда права и все, что произошло с ним, — часть общего надвигающегося бедствия? А вместе с друзьями и любимой будет не так страшно. Надо только успеть сделать хоть что-то, а дальше он выбрал себе самый подходящий, волчий конец. Уйдет ли Фиалка за ним сразу или захочет понаблюдать за умирающим миром — вполне в ее репертуаре, — это уже не ему решать, но в его последний момент она будет рядом.

Из кафе парни вышли, разумеется, не пьяными, но повеселевшими, хоть в этом веселье ощущался болезненный надрыв. Будто желая его растянуть, они не стали мгновенно переноситься домой, а пошли по малолюдной дороге без асфальта, петлявшей между вековыми соснами и елями. Глядя по сторонам, Хейкки стал тихо напевать по-русски какую-то балладу.

— Что это за песня, Хей? — спросил Юха.

— Я ее услышал в последнем доме, который мы вдвоем охраняли с Сату. Там постоянно звучала какая-нибудь музыка, а я слушал и запоминал. Что-что, а мелодии у людей получаются славные! Хозяин на гитаре играл, и на губной гармонике, и хранил такие штуки, — домовой почесал затылок, пытаясь припомнить, — ну, вроде веретена, на которое наматывались черные ленты, и от них шла музыка.

— Тоже мне диковинка! — заметил Аарто. — Мы сами можем такой морок навести, что любую музыку услышишь, хоть погребальную, хоть плясовую.

— Или такую, от которой в пляс пустишься, пока не издохнешь! — улыбнулся Яри.

— А что морок? Люди-то ее по-настоящему делают так, что нам не понять! — возразил Хейкки. — Он сначала славным мужиком был, тот хозяин… Молодой еще, весельчак, балагур, все его любили — даже слишком. Поначалу гостей собирал, стол накрыт, жена рядом, двое детей, а потом стал шляться. То на танцах, то