Подруга лешего - Людмила Семенова

и он прошелся жадными поцелуями по ее шее, плечам и груди, жестко вцепился в сосок, так что она едва не вскрикнула. Илья и раньше любил быть властным и напористым в страсти, но сейчас ее запах выветрил из его головы все мысли и приличия. Он усадил ее на свои бедра, будто невесомую, и Накки покорно обвила руками крепкий торс, прильнула к его губам, хотя в ее глазах еще плескалась тревога. Ее тело походило на качающуюся на волнах лилию под ночным небом, которую безумно хотелось сорвать и сжать между пальцами. И Накки послушно отдавалась ему, двигаясь в воде, как плескающаяся рыбка, целуя его щеки, плечи и торс, накрывая ладонями грудь, так что сердце билось почти в ее руках. Лишь временами стонала, когда толчки превращались в удары, а любовное объятие походило на удушение.

«А Юха прав, близость действительно помогает» — вдруг подумал Илья, когда тело охватил спазм безумного наслаждения, от которого было прекрасно и почему-то жутко. Будто на смену сладкому сну торопилась явь, еще более мрачная, чем вчера.

Тем временем Юха также вошел в их с Линдой домик, но подруги там не оказалось. Он удивился: ее дежурство в лесу закончилось днем, и она ни слова не говорила о том, что собралась куда-то еще. Но сейчас ему откровенно хотелось побыть одному, подумать о затее друзей и о собственных проблемах. И он знал, что Линда, несмотря на болезненную привязанность к нему, тоже порой нуждается в уединении. А свои нынешние мысли он не мог выдать даже ей: слишком они противоречили неписаным правилам и искреннему уважению к Илье.

«Больше я ничего не смогу сделать ни для него, ни для себя» — заключил лесной дух, вспомнив глаза колдуна при их недавнем разговоре. Их нездоровый блеск, учащенное сердцебиение, изменившийся запах его кожи, — все говорило о том, что Велхо тоже попробовал человеческую кровь. Только знать бы, где он ее раздобыл! Впрочем, теперь уже неважно: Юха на своем опыте убедился, что с этого пути нет возврата. В охоте за людьми была особая жуткая прелесть, которую невозможно забыть и подменить прочими удовольствиями, она как ничто другое приближала к высшим силам природы, против которых бессильны блага цивилизации. Им обоим, демону и человеку, не хотелось отдавать даже капли этого чувства, несмотря на расплату, но Юха готов был это признать, а Илья впервые за время их знакомства начал лицемерить и пользоваться своей властью. И желал не вылечить его, а отгородить от соперника свою охоту, свое фамильное поле, с которого еще старая Нойта собирала щедрые кровавые урожаи.

И все же Юха не брался осуждать проводника и знал, что пойдет с парнями, что сделает все, чтобы уберечь господина от врагов. После этого не страшно будет погибать или пускаться напоследок во все тяжкие… хотя этого молодой лесовик никогда не умел. Даже если старшие товарищи втягивали его в какую-то сомнительную и недобрую авантюру, она внезапно оборачивалась чем-то толковым и красивым. Так и теперь: в гостинице он точно никого не тронет, а на вредителей леса можно и поохотиться. Как там Велхо сказал — хищный оборотень с огромными силами и неуловимостью? Что же, это чистая правда, и еще ни один волк этого не стыдился!

Юха прикрыл глаза и вскоре перенесся в далекую лесную чащу — на фоне бледно-голубого неба она казалась совсем черной, а над деревьями безмятежно сияла полная луна. Подставив лицо ее свету, он быстро сбросил одежду и устремился туда, где витали запахи жизни.

Наутро свалилась новая напасть — у Майи, матери Ильи, произошел сердечный приступ, и ему пришлось сорваться в город, чтобы устроить ее в хорошую больницу, уладить формальности и на первое время приглядеть за ее состоянием. Гостиницу он доверил Накки и домовым.

Однако Хейкки отсутствие господина показалось знаком судьбы, и друзья с ним согласились. Ближе к вечеру они перенеслись в то место, что было указано в письме, захватив с собой надежные обереги и орудия. Каждый заранее выдумал повод уйти, и особых вопросов в гостинице это не вызвало.

Так они оказались на опушке какого-то странного, будто выжженного леса, где земля была осыпана золой вперемешку с хвоинками, полумертвые стволы деревьев, усеянные окаменелыми грибами, скрипели на ветру, на месте канавы остался лишь песок. Лишь куча подгнившего мусора указывала на то, что здесь показываются живые существа.

— Ого, похоже, это целиком территория Хийтолы и Нави, — присвистнул Аарто. — Они отделены лишь тонкой стенкой, в которой порой бывают прорывы, и тогда северная нежить грызется со славянской. В таких местах угодить в междумирье легче легкого. Но я не удивляюсь, что кто-то выбрал для колдовства именно такое место. Значит, смог договориться с богами…

Парни пошли по следу и вскоре увидели большой двухэтажный дом старой постройки — чуть покосившийся, с облупившейся краской, но все еще красивый. Затейливые башенки и резьба на стенах были явно созданы зодчими прошлого, а то и позапрошлого века. В окнах не было света, но духи ясно ощущали, что за ними таится жизнь.

— Странно, что здесь такой хилый барьер, — заметил Хейкки. — Люди, конечно, ничего не заметят, а посторонним духам или колдунам ничего не стоит проникнуть.

— Может, именно для того, чтобы Велхо легко мог сюда попасть? — предположил Яри. — А вот выйти обратно — другой вопрос…

— Ну так давайте разбираться, — сказал Юха и пошел вперед. Аура сгущалась, превращаясь в зеленовато-черный туман, за которым очертания дома совсем исчезли. Но демоническое наитие не подвело ребят, и вскоре они уже были у крыльца. Двор не охранялся ни простыми животными, ни фамильярами, и все же казалось, будто кто-то за ними наблюдал.

Перенесясь сквозь дверь, духи осмотрелись. Вокруг была не прихожая, вестибюль или гардероб, как стоило ожидать, а настоящий зал с дубовым полом, высоким расписным потолком и тяжелыми багровыми занавесями. Магический свет мерцал повсюду золотыми и алыми огоньками. А окна с внутренней стороны были не из стекла: вместо них красовались большие картины с дневными, вечерними, ночными пейзажами. На них мелькали черные людские силуэты, которые то убегали прочь, то неслись вперед, и будто ударяясь о плоскость картины, отлетали назад.

— Должно быть, когда-то здесь был театр теней, — сообразил Хейкки, — вот образы и сохранились. Из этого можно неплохой морок соорудить, да и вообще тени штука опасная.

— У нас-то их нет, — напомнил Аарто. Тут они заметили стоящие вдоль стен манекены, то в старинных женских нарядах, то почти обнаженные, прикрытые лишь полосками ткани и украшениями. На