Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

«А то что?» – едва не спросил Фэнбао. Раньше он всегда отмахивался от высокомерного мальчишки, который его явно недолюбливал. Раз Цзю-эр считает его лучшим другом и братом, пусть. Но вот сейчас, как никогда, хотелось оторвать ему башку.

Но Фэнбао лишь неслышно прошёл мимо него в тенях. Потом. Всё зависит от ответа Цзюэ. Устроить резню можно и на обратном пути.

В комнате, так ему знакомой, едко пахло лекарствами и освящёнными благовониями – от этого запаха воротило. Из-за лёгкого белого полога высовывался край голубого одеяла. Фэнбао подошёл ближе, прищурился, пытаясь разглядеть Шэ Цзюэ, но тот вдруг сел, дрожащей рукой отдёрнул полог. Он был в одних нижних штанах, правую сторону лица, по которой сестрица успела зарядить после удара в грудь, скрывало нечто вроде тканевой маски. Это от неё пахло лекарствами.

– Фэнбао… – прошептал Шэ Цзюэ. Он тяжело дышал, его бледную, словно выточенную из твёрдого нефрита грудь, покрывали капельки пота. – Я знал, что ты придёшь.

Он с трудом поднялся, пошатнувшись, и упал на колени.

– Вставай, – бросил Фэнбао. Сердце у него сжалось, но он не мог понять отчего. – Окажу тебе последнюю милость. Умрёшь как воин, а не убийца.

Шэ Цзюэ в ответ поклонился в пол, чёрные как вороново крыло волосы рассыпались по плечам. Растрёпанный, без гуаня, без шпильки, он и вправду казался узником, приговорённым к казни. Лишившимся чести и достоинства.

– Благодарю, что казнишь меня здесь, а не прилюдно, – он говорил тихо, но голос его не дрогнул. – Благодарю, что позволяешь мне и всей школе сохранить лицо.

Фэнбао занёс над ним пылающую ладонь… И не смог опустить. Почему-то не мог схватить эту тварь за волосы и выжечь дотла.

– Лицо, значит… Так всё же для тебя почёт и деньги важнее всего?

Шэ Цзюэ вскинулся.

– Ты не понимаешь! Это для демонов, живущих сотни лет, ничто не важно! Оступившись, всегда можете начать снова! Но моя жизнь так коротка! Если сейчас я паду, то больше уже до самой смерти не поднимусь!

– А жизнь Цзиньюаня не коротка?! – Фэнбао сжал кулаки. – Ему ничего не нужно было успеть, а?

– Он угрожал мне. Раз ему наплевать было на меня, с чего мне думать о нём?! – Глаза Шэ Цзюэ загорелись безумным огнём. – Признай, ты всегда был за него! Отправился со мной лишь потому, что принц приказал! Что мне было делать, а?! Как… бороться с такой преданностью?

«Да что ты несёшь?!» – хотел сказать Фэнбао… И не сказал. Словно пелена вдруг спала с глаз. Перед ним был человек. Самый обычный человек, каких сотни и тысячи. Одинокий, запутавшийся в страстях, лгущий себе. Кошкам не мстят за то, что они убивают птиц. Есть ли смысл мстить человеку за то, что убил человека? Весь их род едва ли умнее кошек.

– Ты проклят, Шэ Цзюэ, – спокойно сказал он. – И проклятие твоё вот в чём: что б я ни сказал, ты мне не поверишь.

Шэ Цзюэ усмехнулся так горько, что чёрное сердце Фэнбао дрогнуло на мгновение. Захотелось взять его за плечи, встряхнуть, сказать, что он лучше, чем сам о себе думает, что все ошибки можно исправить…

«Ты можешь его утешить, – сказал в голове голос Цин-эра, – но не простишь».

Вот только Шэ Цзюэ не нужно было прощение. Он смотрел снизу вверх болезненным, безумным от мук взглядом.

– Может, и так… Вот только ты никогда не скажешь того, что я хочу услышать.

Фэнбао едва не спросил, что же это, но понял, что на самом деле не хочет знать. Шэ Цзюэ переступил черту и низвергся в свой собственный ад.

Пусть и горит в нём.

– А что теперь? – спросил Фэнбао, скрестив руки на груди. – Будете ловить меня всей школой?

Шэ Цзюэ тяжело вздохнул.

– Так нужно. Сидеть сложа руки было бы слишком подозрительно.

– Но вы же меня не поймаете. И если торчащий за дверью с мечом наголо Вэйянь сейчас зайдёт, я разорву его на части. А потом и всех, кого ты пошлёшь.

За дверью скрипнула половица. Значит, нюх не обманул.

– Но убивать юных учеников, которых сам растил, ты не станешь. Значит, они и пойдут тебя искать.

Фэнбао невесело рассмеялся.

– Они меня не найдут, если я не захочу. А я не захочу. Прощай, Шэ Цзюэ. Бойся своей сестры.

– Что? – устало переспросил он, но Фэнбао уже выскочил в окно.

И вот теперь сидит слушает, как его обсуждают бывшие ученики. Мальчишки, которых он учил правильным стойкам, с которыми жарил каштаны зимой в очаге, которым рассказывал страшные истории у костра. Выслушивал их жалобы и секреты, хвалил и ругал, наказывал хулиганов, растаскивал драчунов…

«Какими вы теперь вырастете, щенки дурацкие?» – грустно подумал он и, поставив миску, ушёл, не оглядываясь на мальчишек.

Слишком много дел было в столице: он целыми днями рыскал по храмам, искал дворы с траурными лентами, таскался за похоронными процессиями. Пару раз даже нанимался плакальщиком – всё бесполезно. В человеческом образе зрение его, видевшее тонкий мир, притупилось – он замечал только, как отлетают белым дымом души – пуф! – и всё. Видел пару яогуаев-деревьев, ежей-оборотней, распивавших вино в заброшенном саду. Но никаких призраков. Неужто все в этом городе так благополучно жили, что после смерти не испытывали никаких обид? Или монахи так усердно за них молились? Проклятье, а ведь и правда, молились! Как раз прошёл не так давно День голодных духов, благодати ещё надолго хватит!

Устав искать, он поплёлся в храм, сел в теньке у дорожки, потягивая вино из фляжки, высматривая какого-нибудь монаха с сильной аурой. Находиться на святой земле было неприятно, тревожно, но он теперь не имел права жаловаться. Как бы плохо ему ни было, малышу Юаню пришлось хуже.

Наконец показался подходящий монах – запылённый, в шляпе и со звенящим посохом. Аура вокруг него была ровная, яркая – с такой только и заниматься экзорцизмом.

– Амитабха! – воскликнул Фэнбао, вскочив на ноги. – Брат, какая встреча!

Монах удивлённо обернулся к нему и молча поклонился. Он был молод, но от солнца и ветра лицо его стало как голенище разношенного сапога.

– Ты много странствуешь, скажи мне, где сейчас больше всего неупокоенных духов? Где призраки вопиют об отмщении и всё такое, а?

Другой монах, наверное, отделался бы от него, но этот снова молча поклонился и указал пальцем на север. Потом развернулся и ушёл, Фэнбао даже медяка ему бросить не успел.

– Ну и что это было? – громко спросил он, высунувшись за ворота. Ни одного