Инопланетные ужасы - Тим Каррэн

- Ты... кто бы ты ни был, стой там, не подходи...

Вайзе-нечто остановилась, наклонив голову, как щенок. Но эффект не был ни милым, ни невинным. Пряди темных волос свисали на ее клоунски-белое лицо спиралями, как спаривающиеся змеи. А глаза... черные, бездонные туманности, усеянные серебром. Зрачков не было, только эта блестящая чернота. Она/оно издала сердитое шипение, остановилась, а затем начала смеяться глухим карканьем, от которого у экипажа по коже побежали мурашки.

- Сожги ее, - сказал Хакстеп, его кровь кипела, как у селянина, жаждущего смерти ведьмы.

В этот конкретный момент он думал не совсем здраво. Такие вещи, как сострадание и милосердие, стали для него абстрактными и непостижимыми. Он видел только ведьму и в ней - безграничный грех и разложение.

- Нет, давайте возьмем ее, - сказал Орхейн.

Они начали окружать ее, запах крови вызывал у многих тошноту. Орхейн медленно приближался к ней, Хакстеп и Цумада заходили сзади. Пак и Креган - с боков. Вайзе осталась у двери, не в силах пошевелиться, а Дал был в шоке.

Вайзе-нечто снова наклонила голову, казалось, почти забавляясь. Она оскалилась, и серый червяк языка скользнул по зубам. На шее висело ожерелье из крови, с губ свисали ленты.

- Сейчас, - сказал Орхейн.

Они бросились на нее, и она больше не забавлялась. Ее лицо сжалось в плотную маску, губы оскалились, обнажив зубы. В этом лице была ненависть, но не человеческая. Та была бессильна по сравнению с этой. Эта ненависть была древней и чуждой, той ненавистью, что рождается в холодном космосе и выносится ядовитыми реками по черным межгалактическим сточным канавам.

Орхейн добрался до нее первым.

Она словно притянула его, притворяясь, что не замечает его вторжения, а затем набросилась на него с невероятной скоростью. Ее пальцы стали крючьями, а ногти - бритвами. Прежде чем он успел схватить ее, эти пальцы исполосовали его лицо в дюжину кровоточащих ран. Вскрикнув, он отпустил ее плечо, закрывая лицо. Он поскользнулся в крови и упал на задницу с коротким воплем. Но трудно было сказать, было ли это от боли, от удивления или просто от ощущения ее плоти. Потому что ее плоть не была похожа на плоть, а скорее на пластиковую мембрану, под которой извивались и щелкали какие-то кабели. Она была горячей, лихорадочной, отвратительной.

Пак и Креган ворвались внутрь, схватили ее, и Цумада сделал то же самое. Она зашипела и издала скользящие звуки, извиваясь червем в их хватке, казавшись совершенно без костей. Из ее рта хлынули кровавые струи, и Хакстеп прыгнул вперед, ударив ее по голове динамометрическим ключом с пояса. Она сложилась у их ног, раскачиваясь вперед-назад на коленях, как кобра в корзине заклинателя.

Цумада просто сказал:

- К черту это, - и пнул ее по голове своим двенадцатым размером.

Она упала лицом в кровавое месиво и мешки с кровью. Она не двигалась. Все стояли вокруг нее, тяжело дыша и дрожа.

8

Хотя "Таурус" был спроектирован в первую очередь как грузовой корабль для дальнего космоса, и довольно быстрый, он был слабо вооружен и имел две камеры заключения. Их можно было использовать для карантина или для опасных преступников, и в случае Вайзе-нечто - для того и другого.

Она находилась в камере уже шесть часов.

Шесть долгих часов.

Она очнулась после третьего часа и села на край койки, прикрученной к стене. Она сидела так все это время - глядя, неподвижно, молча.

Орхейн и Пак решили нанести ей визит.

У обоих были пульсары. Когда защитное поле опустилось, они оба шагнули внутрь, но очень осторожно, держа дистанцию и сохраняя сектор обстрела.

- Только пошевелись, сука, - пообещала ей Пак, - и мы тебя поджарим.

Вайзе-нечто просто смотрела на них черными, бездонными глазами. Ее рот скривился в кривую усмешку, злобную, абсолютно злую.

- Кто ты? - спросил Орхейн. - Или, лучше, что ты?

Она продолжала ухмыляться, ее дьявольское лицо пронзали черные, бездушные глаза.

Пак сканировала ее биологическим сканером и не получала ничего. Насколько это касалось сканера, единственными живыми существами в камере были она сама и Орхейн. Вайзе-нечто не регистрировалась ни на каких настройках. Небытие. Загадка. То же самое, с чем столкнулся Дал, когда сканировал весь "Таурус" от носа до кормы. Только человеческая жизнь, все учтены, и ничего больше. Пак провела еще несколько сканирований, но это было безнадежно. Сканер говорил ей, что на койке что-то сидит, но оно инертно, неорганично.

Возможно, Цумада был прав, возможно, перед ними был призрак, тень, видение. Нечто, что вообще не существует. Просто призрак, который пьет кровь. Пак подумала об этом, начала думать о вирусах. Некоторые из них не были органическими по своей природе, они вели себя как живые только при контакте с живым материалом. Возможно, эта тварь была такой же - сущность, способная реагировать, но не действовать.

- Что тебе нужно от нас? - снова попытался Орхейн. - Кровь? Так? Тебе нужна кровь? Мы можем достать ее для тебя... если это то, что тебе нужно для выживания. Тебе не нужно убивать для этого. Если ты разумна, мы можем достичь какого-то соглашения.

Он чувствовал, что теряет время, но это была стандартная процедура. Правила гласили, что необходимо приложить все усилия для установления контакта с "высокоразвитым внеземным разумом". Даже если он убийца. И эта тварь была именно такой. Сканирование-аутопсия была проведена на Зерецки, и вывод Пак был верен: ее обескровили. Ее сонная артерия была вскрыта неизвестным способом, и кровь вытекла. И быстро, по данным меданализатора.

- Сканер говорит, что она не живая, - объявила Пак.

И это заставило Вайзе-нечто обратить свой взгляд на нее. Пак вздрогнула от зловещей, горящей ненависти в этих глазах. Была ли она вообще разумна? Она не могла быть уверена. Ее глаза были похожи на глаза паука - хищные, плоские, насекомообразные, но совершенно лишенные чего-либо, связанного с высшим порядком.

- Скажи нам, зачем ты здесь, что тебе нужно, - снова попытался Орхейн.

Вайзе-нечто облизала губы, посмотрела на него, как на нечто съедобное, и снова начала смеяться. Этот звук пробежал холодом по его позвоночнику. Пародия на смех, но без тепла или даже сарказма за ней. Так мог бы смеяться механизм.

Затем смех прекратился, и усмешка стала шире. И низким, хриплым голосом Вайзе-нечто сказала:

- Я была голодна.

И она прыгнула.

Она пролетела, возможно, фут от койки, прежде чем