Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Сегодня это место для вас, – проследив за ее взглядом, сказал Страж. – Но сперва позвольте познакомить вас с труппой спектакля.

– К чему вообще весь этот театр? – нервно уточнила Леа.

Страж вздохнул и задумчиво посмотрел в сторону королевской ложи.

– Я привык исполнять более масштабные желания, – признался он. – Ваше оказалось на редкость скромным. Мне захотелось придать ему форму.

– Я ничего не желала, – огрызнулась Леа. Бояться она устала, да и происходящее все меньше напоминало подготовку к немедленной казни. Значит, можно продемонстрировать истинные чувства. Вероятно, и их местный хозяин оценит.

– Ваша душа стремилась к справедливости, и вы произнесли вслух, что желаете знать правду, – мягко, но непреклонно ответил Страж. – То, что вам не объяснили правил, не означает, что они не действовали. Я и так пошел на большие уступки, когда позволил королю Людвигу побороться за свою душу. Естественно, с оговорками. Его величество принял этот риск, получив плоть и право вмешиваться в ход событий. Итак, теперь – артисты.

Он повел рукой, и пространство под сценой, ожив, колыхнулось.

Из полумрака начали проступать полупрозрачные силуэты.

Профессора Штайна Леа узнала сразу – по сутулой фигуре и характерному наклону головы. Он выглядел спокойным и безучастным, как тряпичная кукла, которую кукольник снял с крючка и перед представлением дал потрогать ребятне. Ужасное ощущение. Не этой ли судьбы так боялся Вилли?

Чуть поодаль стоял и сам Вильгельм. Нет – Людвиг. Теперь, в облике короля, он выглядел значительно старше. Строгий мундир, ровная осанка, тяжелый взгляд человека, слишком долго несшего бремя ответственности. Он избегал смотреть на Леа, будто боялся.

Рядом мелькали незнакомые лица. Мужчины и женщины. В одеждах разных эпох, с той же покорностью и обреченностью во взгляде, что и у Штайна. Пленники.

А дальше…

У Леа перехватило дыхание.

Ее мать стояла у самой границы света. Почти такая, какой Леа запомнила ее в последнюю встречу: невысокая, подвижная, со смешным коротким каре, торчащим в разные стороны. Ее взгляд был осмысленным и выжидающим. И испуганной она не казалась. Похоже, мама и Вилли – единственные, с кем имеет смысл говорить.

Леа пошатнулась, но тут же взяла себя в руки.

– Все они… – начала она высказывать догадку.

– Мои пленники, – подтвердил Страж. – Кто-то пришел сам. Кто-то поверил красивой лжи. Кто-то расплатился за чужие желания.

Он указал в глубину зала, туда, где на возвышении угадывались силуэты оркестровой ямы. Там, среди духов музыкантов, стояла еще одна фигура – энергичная, резкая в движениях, с поднятой рукой.

– Маэстро, – произнес Страж с оттенком уважения.

Леа узнала его сразу. Рихард Вагнер дирижировал с таким же жаром, как если бы перед ним был живой оркестр, а не призрачные тени. Музыка отзывалась на каждый его жест.

– Он тоже пленник? – хрипло уточнила Леа.

– Он – почетный гость Валгаллы, – улыбнулся Страж.

– Язычник. – Леа скривилась, вспомнив пояснения Вилли относительно того, что ожидает христиан по ту сторону врат. Вагнер же, похоже, неплохо устроился.

– Каждый волен выбирать, во что верить. Даже по вашим законам. Герр Вагнер – истинное сокровище. Он предан богам, а его музыка! Знали бы вы, скольких последователей он привлек в Валгаллу.

Значит, музыка действительно гипнотическая, и ей не показалось! Леа перевела взгляд на мать. Та явно не могла заговорить с ней первой, но всячески привлекала внимание.

– Я хочу поговорить с мамой и Вилли, – твердо сказала Леа. – Лучше наедине.

Страж посмотрел на нее внимательно, словно размышляя над разумностью просьбы, затем кивнул.

– Это возможно. Сегодня вы – наша королева, и ваши желания – закон.

Он жестом подозвал духов.

– Проводите фройляйн Тиль в ложу. У вас есть десять минут до начала представления. Я не вмешиваюсь.

В тот же миг призрачная фигура Элизы Бауэр вполне осязаемо схватила Леа за руку и потянула в сторону небольшого каменного мостика, ведущего через озеро.

– Мама, – прошептала Леа, оглянувшись. Вильгельм покорно следовал за ними, все так же пряча взгляд.

– Минутку, милая, – прозвенел звонкий голосок Элизы. – В ложе он и правда не будет слушать, раз обещал. А вот по дороге – не уверена.

Леа замолчала. Похоже, у мамы было чем ее успокоить. В тишине они пересекли мост и, пройдя по извилистой дорожке перед озером, по каменным ступеням, высеченным прямо в скале, поднялись наверх.

Достигнув ложи, Элиза наконец-то обняла дочь. Странно: ее объятия не были ледяными, как прикосновения иных духов. Напротив – теплыми и мягкими, совсем как в детстве. Полностью осязаемыми, дарящими тепло.

Глаза защипало, и Леа принялась тереть ресницы тыльной стороной ладони. От шелковых перчаток вспотевшие руки начали чесаться, и девушка без всякого стеснения сняла их, со злостью бросив под ноги.

– Милая, ты такая взрослая, – улыбнулась Элиза, присаживаясь рядом с Леа. Она мягко провела ладонью по щеке дочери.

– Ты ведь не… топилась? – осторожно задала Леа самый важный для себя вопрос. – Полиция, Штайн, да даже отец… они верили…

– Только не Илиас! – раздраженно фыркнула Элиза, зло сузив глаза. – Он точно знал, что произошло. Ты увидишь! По своей воле я бы никогда тебя не бросила!

– Я бы не позволил, – вмешался Людвиг, положив ладонь на плечо Элизы.

Та подняла взгляд и наградила призрака улыбкой – такой, какой обмениваются немолодые супруги, до сих пор сохранившие пылкость чувств. Леа с подозрением глянула на Вилли, и тот смущенно отвернулся. Интригующее начало – ничего не скажешь.

– Перед смертью бабушка Колетт передала мне семейный архив своего отца, Эммануэля. Ему удалось отыскать и выкрасть соглашение со Стражем. К сожалению, что делать с ним, Эммануэль не знал. Он расценивал это похищение как месть за убийство матери. Бабушка Колетт не хотела, чтобы эти дневники и письма хранились у меня. Это было слишком опасно. Она предложила спрятать все в Баварии – там, где точно не будут искать. – Элиза говорила очень быстро, то и дело поглядывая на сцену, где призраки и правда готовились к представлению. – Описание расположения тайников было примерным, и мне предстояли поиски, которые удобно совпали с симпозиумом. Поэтому в последний момент я попросила приглашение. Выступать я не планировала – просто присутствовать. Тем более что Илиас готовился прочитать свой первый самостоятельный доклад. Я думала поддержать друга.

Она досадливо вздохнула, наградив пустую оболочку, оставшуюся от Штайна, ненавидящим взглядом.

– Не вини себя, – заговорил Людвиг, положив руку ей на плечо. – Мы познакомились, когда Элиза приехала в Нойшванштайн.

– Ей ты тоже назвался Вильгельмом? – не удержалась от шпильки Леа.

– Генрихом. – Людвиг понуро опустил плечи.

– Ну и затейник вы, ваше величество! Конечно же, она не догадалась и по уши втрескалась в копию своего любимого короля! Генрих Фог… –